Корсика

Обычно мы ездим туда на машине, но в этот раз решили полететь самолетом. Все-таки дорога до Тулона или Марселя занимает почти полный день, плюс ожидание погрузки на паром, плюс ночь на пароме, в итоге набирается куча потерянного времени. Вот если бы можно было передвинуть Корсику поближе к Испании, чтобы паромы туда отправлялись из, скажем, Нарбонна, было бы куда как веселее! Но, боюсь, многие жители Лазурного берега со мной не согласятся и национального консенсуса в этом вопросе достигнуть не получится.

Всю дорогу я просидела уткнувшись носом в иллюминатор, наблюдая за сменой картинок. Поля подпарижья, скалы Веркора, где-то вдалеке – Альпы, потом каланки Марселя, море-море-море, остров Эльба, и потом, в просвете облаков – вершина Монтечинто.

Забрали машину, заехали в супермаркет за местными продуктами, как то: лондзо, коппа, колбаски из кабанины и ослятины, паштеты из фигателли, козий и овечий сыр в ассортименте, печеньки канистрелли и пирожные из бруччо на десерт, и выдвинулись в сторону Порто через перевал Верджио.

На перевале всегда прохладно, по сравнению с побережьем градусов десять разница, и у нас там есть свое традиционное место для пикника. Найти его просто: мост, потом поворот, там будет еще такая сосна, и особая примета – свинки слева, справа и вокруг. Надо пройти в лес метров 200 и вуаля.

Воду ручья можно вполне использовать в качестве холодильника для охлаждения розэ.

Мой любимый цветок по-прежнему на месте. Вин предлагает фотографировать его каждый год и вести журнал прироста.

А вот и свинки.

Тут надо внимательно следить, чтобы они не пожрали ваше имущество, с них станется. Эти создания одинаково легко перемалывают желуди, сумки и фотоаппараты. Однажды сожрали у мужа мотоциклетный шлем, просили еще. Никакого уважения к бумажникам и кредитным картам, любят все, включая полиэтилен и колбасу из своих же сородичей.

Охраняет своего мелкого, смотрит недобрым глазом.

Ближе к вечеру температура начала стремительно падать, мы собрали все, что удалось отбить у свиней, и продолжили свой путь к морю, где нас ждала обширная развлекательно-гастрономическая программа.

Полезное с приятным

Как всегда в августе приезжала к родным пенатам моя любимая Колетта, мы провели вместе пару вечеров. В том числе и моем любимом ресторанчике с видом на горы.

Там в очередной раз поменяли меню, вообще его меняют каждые три месяца, и я аккуратно записываю себе в календарь: не забыть пойти проверить, что нового и вкусного придумал для нас шеф.

Колетта по-прежнему гоняет на велосипеде, путешествует по всей Европе, окружена любящими детьми и внуками и не теряет оптимизма. А здоровье – как следствие.

В деле поисков утерянных родственников наметился некий прогресс: во-первых, Колетта нашла несколько фотографий своей двоюродной тети в Бразилии. На снимках она в светлом платье.

И со своим мужем незадолго до отъезда во Францию, которому не пришлось случиться. Буквально перед самым отъездом оба они умерли от эпидемии испанки.

Что касается поисков следов Ольги – то тут тоже появились новые данные. Оказалось, что ее французский муж был дипломатом в Китае, что очень сужает круг поисков. Как только появится свободное время напишу запрос во Французский МИД, в двадцатых годах прошлого века в Китае работал скорее всего один дипломат по имени Petithuguenin, возможно, что именно вот этот самый, что по ссылке.

Васькины дети

Жаб Васька, а может жабина Василиса, а может и уже многие поколения васек и василис живут у нас перед домом у корней вьющегося цветка, покрывающего фасад.

По вечерам васьки выходят на террасу и сидят там (вернее, сидит, Васька всегда один, огромный и вальяжный) и смотрят на звезды.

Но всякий раз летом я нахожу выводок новых васек, которые любят искупать в пруду, позаниматься аквааэробикой и позагорать на бортике.

Вот кто-то из свежих:

Возможно потом он сам станет Васькой и продолжит священную традицию ночного сидения на террасе.

Пить или не пить? Вот в чем вопрос.

Сегодня радость у зверят: после многомесячного карантина в продаже вновь появились утиные шкварки.

Вообще с утками и гусями история была странная.

Сначала у нас началась эпидемия птичьего гриппа, а поскольку наш регион является одним из крупнейших поставщиков всех этих птичек в Китай (я вот не понимаю, а что, у китайцев проблемы с утками?), а китайцы, у которых при слове “птичий грипп” начинается повальный падеж в обмороки и обматывание себя в восемь слоев масками, тут же категорически отказались покупать нашу продукцию. Тогда наше же родное правительство ввело карантин, что означало, что начиная с апреля в регионе не должно было остаться ни пуха, ни пера, ни даже какого завалящего портрета гусика. И так три месяца подряд, после чего стало опять можно запускать производство. Но утки же – они не за неделю из яйца вырастают, а гуси так вообще как слоны, растут медленно, и пока дождешься от них шкварок можно поседеть. Шафран так вообще потерял надежду, каждый раз приходил к аперитиву, смотрел на меня томно с немым вопросом “Шкварочку бы?” и уходил в слезах.

Все это время мы перебивались болгарскими и венгерскими утками, которые все-таки не то, не то. Нет  в них гасконской живости, терруара нет. И шкварок тоже, кстати. Шкварки – это вообще наше региональное. От меня парижане их сумками увозят, в самом городе Парижу шкварку днем с огнем не найдешь!

Я вот только одного не понимаю: птичий грипп – он же не останавливается на границе между Францией и Болгарией, не дожидается там смирно санитарного контроля, чтобы на нем поставили штамп “в визе отказано”. Скорее всего в других станах люди как-то умеют держать такого рода проблемы скрытыми от глаз широкой китайской общественности, а вот французы лоханулись. А Шафрашечке страдать.

Вон как страдает:

Пойду напьюсь с горя.

Внутренний голос: Шафрашечка! Пить вредно!

Шафран: Ну а если капельку?

Внутренний голос: Даже и капельку вредно!

Шафран: Ну а если милиграмулечку?

Внутренний голос: Даже от милиграмулечки смотри что бывает! Вот таким и будешь всю жизнь ходить. С третьим глазом.

Revenons à nos moutons (Вернемся к нашим жирафам)

Чудесным образом реконструированный фрагмент гобелена, показывающий, как благодаря боевым жирафам Гийом Наваррский победил Герольда Саксонского в 1066 году.

Бабочки из Жирафляндии. Открыты и акклиматизированы Ловингстоном во время его первой экспедиции в 1912 г. Единственная в Европе коллекция неизвестных никому экземпляров. В числе прочих: Жирафовлея Ланговреуза, Большой Сфинкс Жирафоварский, Ночной Мотылек Жирафовский, Жирафон Труселёвский и другие.

Доисторические свидетельства присутствия жирафов на нашей территории.

Слева внизу – часть челюсти Королевского Жирафозавра (Giafosaurus Rex)

Черепашеобразный панцирь Южного Жирафаваланда (Girafawaland Meridional)

Слева вверху: череп Жирафодонта, внизу – хвост Жирафомуса.

Мумия Тутандлиншейя IV (ThouThanKhouLon IV), двадцать-какой-то-век-до-нашей-эры (примерно)

Коптский гобелен VI века, выполненный в перуанской технике, изображающий Королевского Суперцарского Жирафоимператора. Найден в Абиссинии во время раскопок троглодитских пещер. Очень редко экспонируемый экземпляр, поскольку инфицирован неизвестными науке смертельными бактериями, передающимися через интернет.

Без защитной маски не смотреть.

Дико извеняимся.

Гобелен “Дама с Жикорном”. Шерсть и шелк, 1475 г. Мастерская Жехана де Весси. Шестой экземпляр в серии “Дама с Ликорном”, подтверждающий существование мифического существа жикорна, еще менее распространенного, чем его родственник, единорог, и забытого, увы, за давностью столетий.

Манускрипт Мендозы, Жирафутчлан, 1350 (примерно), позволяющий понять влияние культа Великого Жирафа на упадок пост-Акзапольтзальской цивилизации.

Кимоно Тойкуни Жирафотсуми III, 1615-1867

Национальный Музей Красок и Животных С Длинной Шеей, Кобе, Япония.

Принты с жирафами – очень редкое явление в эпоху Эдо, музеи Японии располагают крайне малым их количеством. Если честно – то это единственный экземпляр.

И последний шедевр выставки: ваза эпохи Мин, XIV в. на которой изображено превращение принцессы Ли Фан Шеи в жирафа. Найдена в Шанхае в 1907 году в очень сомнительных условиях.

Смотрите подробности, оригинальные тексты и видео на сайте Альберта Лемана