От рассвета до заката

После джет-лага в 11 часов легко встается в пять утра, перед восходом солнца. Кофе, сигареты, фотоаппарат, вокруг ни души, тишина и спокойствие, и можно целый час смотреть лучшее в мире кино.

После чего плюхнуться в прозрачную воду температуры супа и плавать до отрастания жабр.

Завтрак начинается в 6.30, народ пока еще спит, мы первые.

День потихоньку разгорается, можно начинать составлять планы развлекательно-спортивных мероприятий.

Вот тут, справа от островка с пальмами, чудесный совершенно коралловый аквариум, где рыбы всех возможных размеров и расцветок с нетерпеньем ждут туристов, желающих предложить им сардинку. Туда легко можно добраться на пироге. В очередной раз пожалела, что так и не обзавелась фотоаппаратом для подводных съемок, подумаю об этом в следующий раз обязательно.

К обеду желудок начинает требовать чего-то посущественнее морской воды, ничто так не способствует разгулу аппетита, как многочасовое плавание.

Моя диета состояла преимущественно из сырой рыбы, которую тут готовят в очень вкусном кокосовом соусе.

А вечером в обязательной программе закат.

Отель наш был так удачно расположен, что от рассвета до заката можно было дойти за три минуты через узкий мыс.

И вкуснейшие фрукты на ужин, все-таки в метрополии таких не бывает, фрукты надо есть там, где они растут.

Таити. Прибытие.

От нас до Бора Бора – полтора дня. Если считать от двери до двери. Тулуза - Париж, Париж - Лос-Анжелес, Лос-Анжелес – Таити (Таити – это остров среди прочих), и потом еще Таити – Бора Бора. Самая противная пересадка – в Лос-Анжелесе, всякий раз я вздрагиваю и начинаю морально готовиться за неделю, худшего по логистике аэропорта я не видела даже в Африке, там все через пятую точку, глупо и бездарно, дикие очереди, замысловатые правила, которые невозможно предсказать и в которых нет вообще никакой логики (один раз вас заставляют раздеваться чуть ли не догола и требуют включить компьютер и телефон, чтобы доказать, что там не заложена бомба, в другой раз требуют не снимать ни под каким видом ботинки и оставлять в сумке лаптопы и прозрачный пакет с дорожной косметикой, и не приведи господи его вынуть – оборутся). В последний раз я не выдержала и на всех подряд наорала, в первую очередь на мужика, который требовал, чтобы мы с мужем заполняли данные на одном компьютере, что в два раза дольше, конечно же, и бедный мужик узнал всю свою подноготную, начиная от его родственников и кончая его умственными способностями, потом на мужика с собакой, который натравливал ее на всех, на бедном животном было написано “не гладить”, оно бросалось на детей, но я бы тоже на его месте уже бросалась: вокруг толпа народу, и всех надо обнюхивать, это же не жизнь, а кошмар для собачки с чутким нюхом, куда смотрят защитники животных? в третий раз на бездарных работников секьюрити, которые не в состоянии прочитать написанное на билете “бизнес-класс” и отправляют всех в общую очередь, ну а потом уже на всех подряд, потому что вошла во вкус. 

Короче, аэропорт Лос-Анжелеса – зло. Но нет никакой возможности его избежать, поэтому лучше заранее сожрать таблетку озверина и потом уже развлекаться по полной программе.

Зато когда весь квест пройден и последние восемь часов перелета позади – вам будет награда. Райский рай.

 

Сепарация

Понедельник, 05.12. Провожала свою машинку в последний путь из дому. Над блистающими снегами вершинами полыхал феерической красоты закат, покрытые лесом холмы загорались пурпуром и багрянцем, прямые линии живых изгородей, черепичных крыш и мозаика разноцветных коров оживляли  монотонную зелень пастбищ.

Нет, это я слишком как-то.

Короче: отвезла свою машинку на продажу. До последнего момента охотно не верила, что  это случится. Ну мало ли, все под богом ходим, и если будет какое препятствие – то его вполне можно интерпретировать как сигнал, что с любыми не расставайтесь, или что там пели в советских рок-операх из времен детства.

Когда покупатель позвонил в обед с известием, что его поезд стоит в Монтабане (Тулуз-Лотрек и все такое, первое, что приходит в голову), потому что на вокзале Тулузы обнаружен ничейный багаж, который сейчас будут взрывать (во времена Тулуз-Лотрека такого не бывало!) я уже была готова вскрывать шампанское и праздновать виртуальное возвращение машинки в семью, но потом, увы, все поезда поехали, с задержкой на пару часов, но поехали, и мне пришлось садиться за руль и везти ласточку в последний путь из дому (см. начало, закат и все дела). 

Закат полыхал как не в себя.  Сентиментальный, карамельный, марципановый, с элементами розавенькаго и стразегов. Я всхлипывала и подвывала ему в такт, рассказывала машинке, что надо ловить момент, что потом такого не будет, что в Орлеане у нее никаких шансов на барбекю в декабре и прогулки с открытой крышей в январе надо забыть, что надо смириться и ждать лета, как все, как всё цивилизованное северное полушарие. Упирала на слово”цивилизованное”, чтобы усилить эффект. Машинка смирно закладывала виражи, урчала мотором, подмигивала поворотниками. Демонстрировала безысходное смирение. Мне от этого становилось только хуже: уж лучше бы она заглохла и у меня появилась бы великолепная отмазка. Но нет. 

Запарковалась на вокзале, у меня было минут десять до встречи с покупателем.

Вокзалы живут какой-то особенной жизнью, которую я, в своем стерилизованном и вылизанном до мелочей пространстве, не знаю толком. Там ходят люди, которые плохо пахнут, они не гладят рубашки, они не чистят ботинки, они стреляют сигареты, у них одежда не по погоде, длинные волосы, они очень громко говорят или очень громко молчат, непонятно, что лучше.  Парень, попросивший у меня сигарету, подошел десятью минутами позже, когда я была уже с покупателем, чтобы узнать, сколько стоит такая машина. Услышав ответ, заявил, что Мустанг-то в полтора раза дороже. Я не знаю, сколько стоит Мустанг, а он знает. Между нами пропасть.

Я суетилась и говорила о мелочах: а вот тут такая фигасенька, чтобы защелкнуть вход для USB, кнопка подогрева сидений слева внизу, там три позиции, а еще не бойтесь нажимать на газ, короткими импульсами, она так лучше разгоняется. Потом все-таки не выдержала и спросила, будет ли он о ней заботиться. Я знаю, что это глупо, что люди в массе своей на такие вопросы отвечают секундным молчанием, прежде чем переформулировать у себя в голове ваш вопрос на что-то вроде: “носите ли вы шапочку из фольги” и ответить с небольшой задержкой избыточно утвердительно , чтобы не травмировать психику вопрошающего.

К моему (временному) облегчению покупатель моментально затряс головой и пустился в длинный рассказ о том, как все его семь машин никогда не видели на себе ни единой пылинки, и даже взрослые дети, если оставят в салоне какой кусочек бумажки, тут же получают выговор и обструкцию.

Уверений мне хватило ровно на дорогу домой, после чего я отправила СМС машинке с пожеланиями удачной дороги до Орлеана, и зарылась носом в котика.

Котик утешает.

Выходные в двух картинках

Прямо даже уезжать никуда не хочется, уже и сейчас жарко, а на следующей неделе обещают очередное потепление. Проклюнулись все первоцветы, на деревьях набухают почки, на орешнике одновременно еще неопавшие листья и сережки. Зато в горах снегу навалило! Народ ликует и катается на лыжах и санках. Только моря не хватает. Почему у нас нет рядом моря? Три часа на машине – это все-таки далековато для такой лентяйки, как я .

Lazing on a Sunday afternoon

С утра по покрытым инеем деревьям скачут Флок, Гасконь, Мар, Бургонь, Шаурс и Пик дю Миди. Они все рыжие, представители рода белок, понять, кто из кто, невозможно, поэтому я называю их как бог на душу пошлет, по порядку, или вразброс, а если число рыжих превышает количество имен – добавляю Пик дю Калабас, Мулис, Бамалу и дальше по списку.

К десяти утра все оттаивает, белки разбредаются по своим делам, воздух наполняется шелестом падающих листьев. Приходит соседская собака, похожая на моего Тимошку, который жил у меня, когда мне было лет 10, он был черной болонкой или вроде, на бежевой подкладке, нежный и доверчивый, его расстреляли однажды ночью наши доблестные милиционеры, но соседский – серый на белом, тот же размер, те же добрые глазищи под свисающей на лоб челкой, очень интересуется котами, но коты еще дрыхнут на диване, им снятся мыши, дикие предки и шкварки (судя по движению лап).

В полдень наступает лето. Все жужжит, распускается, зеленеет и пахнет. Первым выходит Шафран, идет проверять свой холодильник. Это такое специальное сооружение в кустах, куда был натаскан склад мышей числом уже в пару десятков, там они ждут своего часа, черного дня. Когда настанет черный день – у котиков будет чем подпитать тушки, чтобы жизнь заиграла красками.

В ослепительно-синем небе пролетает коршун, мяукает. Шафран приседает на задние лапы, смотрит неодобрительно. Разлетались тут! Ложные котики!

В воздухе вьются мошки, поднимаются вверх в столпах света, если сильно зажмурить глаза и смотреть через зажмуренные прямо на солнце – выйдет та же мошкара, только призрачная.  

Вечером ёж-шатун бродит по лужайке. Ему давно бы пора в спячку, но погода не позволяет. Да и еды везде полно, только успевай собирать вкуснятину.

А я ленюсь на солнышке с книжкой.  И мне хорошо.

И музыкальное сопровождение:

Первый день зимы

Через три недели солнце повернет на лето, а пока вот как-то так.