Народные приметы домохозяйки

Всем известно, что ласточки больше не летают к дождю и мох на деревьях растет во все стороны, поэтому я решила написать свой список примет, приближенных к реальности: Первое и главное: если вы верите тому, что написано на этикетках – значит, вы очень хороший, добрый человек, правда немного наивный Если на жестянке написано «легко открывается» - запаситесь консервным ножом, отверткой и кусачками. Та же надпись на пластиковой упаковке означает, что вам потребуются ножницы. Для герметичного закрытия пакетов кофе, сахара, макаронов и тертого сыра, украшенных надписью «легко закрывается», имеет смысл держать под рукой пакет резинок и рулон скотча. Крем для похудания, производитель которого обещает, что в течение месяца вы потеряете два с половиной сантиметра в бедрах, испытывался на женщинах, которых месяц морили голодом. Маленькая надпись в самом низу «эффективность в семидесяти процентах случаев» означает, что оставшиеся 30 процентов испытуемых либо умерли от голода, не дождавшись конца периода, либо просто сбежали, не вынеся мучений. Любое технически сложное приспособления для дома (электрочайник, кофеварка, пылесос, посудомойка) будет работать ровно до конца гарантийного срока. Если, вопреки чаяниям производителя, приспособление сломается раньше, вы имеете право на замену испорченной детали с соответствующим продлением гарантии на эту конкретную деталь. При этом сразу после окончания общей гарантии сломается другая деталь. Мухи просто обожают средства от мух. Зато в качестве дополнительного бонуса у вас может развиться аллергия. Новомодное чистящее средство, которое навсегда избавит вас от въевшихся пятен, плесени, грибка, ржавчины и налета, в двадцатом веке называлось хлоркой. А ультра-мощный растворитель жира сдерет заодно лак со всех деревянных поверхностей в кухне. Но не расстраивайтесь: его всегда можно использовать по хозяйству в качестве растворителя для красок! Прогноз погоды на сайте МетеоФранс не исполняется никогда. Поэтому его можно использовать наоборот: обещают солнышко - жди дождя, обещают дождик - готовься к засухе. В принципе, очень удобно. Трикотажные футболки, купленные в магазине «Зара», доживут до первой стирки, после чего расползутся на кусочки. Но вы все еще можете использовать их в качестве тряпочек для протирки столового серебра. Черные хлопчатобумажные брюки из того же магазина покрасят все остальные вещи в стиральной машине в интенсивно-черный цвет, а сами станут грязно-серыми. Но зато какая экономия на красящих средствах для текстиля!. Если на этикетке рубашки написано «не требует глажки», имейте в виду, что гладить ее все равно придется. Но при этом она будет скользить, как угорь, и бить вас статическим электричеством. Прежде, чем начнете сдирать полиэтиленовую упаковку с СД, обрежьте ногти. Вы все равно их так или иначе сломаете. Устанавливая нортоновский антивирус на компьютер, старайтесь не смотреть на упаковку: там написано, что то, за что вы заплатили 90 кровных евро и что, как вы наивно полагали, будет работать всегда, на самом деле будет работать ровно один год. Зато на трех компьютерах. Так что срочно бегите покупать еще два компьютера, чтобы Семантеку было неповадно! Если вы думаете, что для того, чтобы правильно заложить стрелку на брюках, достаточно их взять за штрипки и встряхнуть – значит, вам около сорока лет и у вас очень хорошая память. Со времен вашей юности многое изменилось. Если сантехник обещает придти завтра в девять утра – смело отправляетесь по своим делам. Он придет послезавтра вечером, когда вы будете принимать ванну. Если вы заказываете что-то по Интернету и оплачиваете скоростную доставку в течение суток, это значит, что через пятнадцать минут вам придет письмо с уведомлением, что ваш заказ принят к рассмотрению и будет отправлен через две недели. Средство для чистки окон, которое не оставляет разводов, заставит переливаться ветровое стекло вашей машины всеми цветами радуги, наподобие бензиновой лужи. Вами будут любоваться все остальные водители! Наклейки с рекламой производителя на пластмассовых предметах отдираются только с помощью ацетона, растворяя попутно и сами пластмассовые предметы. Банковский чек в американских долларах зачтут на ваш счет в евро всего за три недели. За это время банк успеет снять с вас комиссионные за перерасход по счету.

Родительский дом

В детстве при слове «замок» мне представлялось что-то такое розовенько-диснейленовское в пушистых облачках, со множеством башенок и с принцем на горизонте. В результате состоявшегося чуть позднее знакомства с творчеством английского поэта и лорда Байрона, цвет замка изменился на сумрачно-серый, у него осталась всего одна башня, зато круглая и огромная. Принц на горизонте стал в ней узником. Потом мне стало вообще не до замков, и только на тридцатом году жизни я снова с ними столкнулась, но уже в реале.
Когда я познакомилась с Винсентом, он мимоходом сказал, что его родители живут в Бургундии, в замке 18-го века. Мне, на тот момент жертве банковского кризиса 99-го года, было сложно представить себе наличие в окружающей действительности чего-то другого кроме полного отсутствия работы, денег и перспектив на нечто лучшее, чем двушка в Кузьминках, и я эту информацию просто пропустила мимо ушей. Потом я поехала во Францию на Рождество и тогда до меня начал доходить смысл таких выражений, как : «Мама предлагает тебе разместиться в апартаментах на втором этаже» или «Рождественский ужин сервируется в каминном зале». Надо сказать, что я быстро освоилась с новой лексикой и уже на следующий день была в состоянии сказать «Пойдем посмотрим голубятню» или «Давай прогуляемся по парку вокруг озера» практически без запинки.
История замка Марленс и семейства Шарпи имеет две версии: официальную, и, как водится, неофициальную. Официальная версия заключатся в следующем:

Давным давно, когда прадед Вина был молод и полон сил, он пришел в Бургундию из Бресса наниматься издольщиком (или, ежели угодно, испольщиком) к дижонскому землевладельцу. В те времена экономическая ситуация в Брессе была далеко не наилучшей (с тех пор она таковой и осталась), а в Бургундии, благодаря близости к транспортным развязкам и благоприятным климатическим условиям, земледелие бурно развивалось и требовались гастербайтеры. Поработав немного на чужого дядю, прадед Вина зарекомендовал себя в качестве очень положительного и отвественного человека, прилежного трудяги и все такое в этом роде, в результате чего местный граф и лендлорд, проигравшийся в пух и прах в карты, предложил предку мужа купить у него замок, чтобы граф мог расплатиться с долгами. Таких денег у предка на тот момент не было, но неунывающий граф предложил выплатить часть сразу, а остальное отдать постепенно. Замок окружали 18 гектаров леса, прадед мужа почесал репу, посоветовался со старшими и ударил по рукам. Деревья спилили, древесину продали, и остаток был выплачен вовремя. Несколько лет спустя вошедший во вкус прадед купил еще один замок неподалеку, но этот из семьи ушел в качестве приданного старшей дочери незадолго до рождения моей свекрови.

Версия, несомненно, хорошая, и заслуживает всяческого восхищения, но мне как-то трудно было представить этого графа, даже и в самом отчаянном положении, который соглашается отдать замок за небольшой аванс и потом ждет еще несколько лет выплат в рассрочку, да и сама ситуация с бедным поденщиком, у которого под подушкой лежит сумма, достаточная для выплаты аванса, мне казалась немного надуманной. Поэтому перехожу к версии неофициальной, но более реалистичной.
Сидели мы тут с крестным Вина Жан-Клодом и его женой Франсиной по-осени у меня на кухне, ужинали и разговаривали. Муж ускакал в Сан-Франциско и оставил меня на приеме гостей. Зашла речь об этой истории с покупкой замка. Я с энтузиазмом излагала подробности, когда Франсина начала смеяться, тыча локтем в бок Жан-Клода и говоря: «Смотри, как со временем истории улучшаются, прямо как хорошее вино!» Потом в ответ на мои расспросы она заставила меня пообщать, что я не буду обсуждать подробности со свекровью, и выложила неофициальную версию, которую мама Вина рассказывала Франсине, когда они обе были молоды и не озабочены политкорректностью.
Вот неофициальная версия.

Давным давно, когда прадед Вина был молод и полон сил, он пришел в Бургундию из Бресса наниматься издольщиком (или, ежели хотите, испольщиком) к дижонскому землевладельцу. В те времена экономическая ситуация в Брессе была далеко не наилучшей (с тех пор она таковой и осталась), а в Бургундии, благодаря близости к транспортным развязкам и благоприятным климатическим условиям, земледелие бурно развивалось и требовались гастербайтеры. Поработав немного на чужого дядю, прадед Вина понял, что много так не заработаешь, свел знакомство с деревенскими картежниками и однажды вечером сорвал куш: выиграл у местного графа замок с восемнадцатью гектарами леса вокруг. Лес он впоследствии спилил, деньги пошли на капитальный ремонт здания и еще осталось в заначке. Плюс к тому, поскольку у предеда Вина появились свои угодья, он со временем прикупил еще одни замок неподалеку от первого, но этот из семьи ушел в качестве приданного старшей дочери незадолго до рождения моей свекрови.

Версия номер два мне кажется абсолютно логически выдержанной, но я держу слово и перед родичами Вина веду себя паинькой и язык не распускаю.
А вот собственно и сам замок:

Почтовые открытки начала 20-го века:

*

Вид со стороны парка и озера

*

Вести с полей

Сегодня, 19 марта 2007 года, на нас выпал первый снег. Причем не какой-нибудь захудалый, а самый настоящий, под тяжестью которого полегли ветки бамбука. Гиацинты, нарциссы и тюльпаны покрыты снежными шапками. Местные говорят, что сезонов больше нет и мир приближается к концу. Я согласна, с одной поправкой: что приближается к концу мир, к которому мы привыкли, а скоро начнется новый, к которому надо будет заново приспосабливаться. Если так будет продолжаться, брошу все и уеду в Австралию разводить кенгуру. Они милые и ушастые.

А пока парочка фотографий:

Выходные в Риме

Идея провести несколько дней в Риме возникла внезапно и развивалась бурно. Началось с того, что муж, заказывая мне билет, обозвал меня «мадам Винсент Помье». В принципе это вполне корректно и в стародавние времена, когда женщинам во Франции было запрещено голосовать и они не имели права распоряжаться своим же банковским счетом (это мне свекровь рассказывала, из воспоминаний юности), замужние француженки именовались по мужу. Даже и теперь на чековой книжке написано «мадам и месьё Винсент Помье». Но аэрокомпаниям это все уже – отголоски домостроя, и на билете надо писать то же, что и в паспорте. Когда до мужа дошло содеянное, было уже поздно – самая последняя кнопочка «отправить» была уже нажата и заказ ушел в недра интернета. Рвя на себя остатки волос, Вин бросился звонить в ЭрФранс и просить быстренько поменять данные в заказе. Ему попалась бестолковая девушка, из тех, которые, когда им звонишь по поводу неработающей АДСЛ, мило осведомляются, включен ли у вас копьютер, последнее время во всех отделах обслуживания клиентов по телефону сажают именно таких девушек – чтобы клиентам было неповадно, как я думаю. Девушка искренне сострадала, но поделать ничего не могла, уверяя, что если уж оно вот так – то теперь и навсегда, и мне легче поменять имя, чем данные в ЭрФрансовском компутере. Промаявшись с этой, судя по голосу, блондинкой, полчаса, муж плюнул на все и позвонил наутро своему знакомому, который работает в отделе компьютерного сервиса ЭрФранс и которому поменять несколько букв в досье – раз плюнуть. Так мне вернули имя, данное при рождении, и я, прижимая в бурно вздымающейся от волнения груди электронный билет, поскакала собирать чемодан, мучаясь вопросом – что брать? Прогноз погоды был очень невнятен: обещали сразу всего понемножку, температуру от 8-ми до 18-ти, дождь, солнце, тучки и облачка. Града и снега не обещали, и это уже радовало. Упихав в мой чемоданчик одежду и обувь на все сезоны, распихав по оставшимся пустотам аккумуляторы и зарядные устройства к фотоаппаратам и прочей технике, увенчав все это самоучителем итальянского, по которому я уже почти было выучила язык лет эдак десять назад, когда внезапно выяснилось, что учить надо было не итальянский, а французский, я приступила к заключительному и самому главному этапу сборов, который заключается в трамбовании чемодана путем удавливания его коленками с одновременными попытками застегнуть молнию, которая всячески сопротивляется и норовит лопнуть от напряжения. Тут очень важно трамбовать энергично, а молнию тянуть медленно и аккуратно. Почему-то после перелета любой, самый туго набитый чемодан, открывается на удивление легко. Видимо, у грузчиков в аэропортах опыта больше, чем у меня, или же у них имеются специальные трамбователи.
Винсент смотрит на мои манипуляции и ехидно заявляет, что опытному путешественнику нужен паспорт, билет и кредитка, все остальное можно найти на месте. При этом его чемодан в два раза больше, а портфель набит ноутбуками, фотоаппаратами, ворохом документов, которые там лежат года три и никто уже не помнит, кому и зачем они нужны, плюс еще записные книжки, шнуры, разъемы и переходники для всех известных в мире моделей электрических и телефонных розеток. Весит все это килограммов пятнадцать, но мужа это никапельки не смущает и он искренне верит, что путешествует всегда налегке.
Затем нужно навестить Симону, выдать ей корм для кота и выслушать, как мне повезло с мужем, поменять программу отопления в доме, выключить уже один раз компютер, у которого кнопка Выкл. давно заржавела, запереть все двери на все замки, включить сигнализацию, вспомнить, что забыла солнечные очки и отпреть двери, предварительно отключив сигнализацию, вспомнить, что очки болтаются в моей машине и снова запереть двери, в последний момент вынуть из машины вместе с очками ГПС (для топографичских идиотов, вроде меня) и уже после всех этих действий плюхнуться в машину мужа и начать предвкушать, как оно там будет, в Риме.
Самолет из Тулузы летит через Средиземное море и по дороге мы пролетаем над Корсикой. Из окна очень хорошо видно Нонцу, где мы традиционно снимает домик у господина Цезари, и огромный галечный пляж, на котором я всегда выкладываю более светлой галькой какую-нибудь надпись, чтобы было видно с обрыва вверху. Надписей из самолета не видно, так что в следующий раз надо будет увеличить размер шрифта. Зато видно горы, на вершинах лежит снег, а потом уже появляется итальянский берег и самолет начинает заходить на посадку. Человеку, который работал уборщицей в Пушкинском музее, узнать Италию очень легко. Если есть холмы, руины, деревья странной формы и что-то такое итальянское в воздухе – вы в Италии, вне всякого сомнения. На всех картинах итальянских мастеров, висящих в Пушкинском музее, присутствуют именно такие холмы, руины и деревья, плюс некая загадочная дымка. Поэтому первое испытанное мною чувство было чувство узнавания чего-то родного и знакомого. Дорога в город из аэропорта, напротив, ничем не впечатлила – какие-то новостройки, ангары, ничем на Италию не похоже. Зато на въезде в город уже появился правильного вида холм, развалины какой-то церкви и дымка, которая вполне могда быть смогом, но это в конце концов не важно, правда?

На первый день мы сняли гостиницу на окраине, недалеко от офиса фирмы, чтобы мужу было быстро добираться. Гостиница, несмотря на свою повышенную зведность, меня не обрадовала – все какое-то стерильно-кафельное и декор под этнические африканские джунгли. Вид из окна, напротив, впечатлил: усадьба красного кирпича с башенкой плюс огород. Серьезно, огромный огород с рядками салата и бобов, мне даже удалось рассмотреть нечто напоминающее редиску. Первый раз в жизни у меня был номер с видом на грядки. В гостинице не работал интернет, на вопросы мужа, когда он заработает, клерк за стойкой невозмутимо пожимал плечами и говорил, что мастера вызвали уже вчера. Потом неработающий интрнет сопровождал нас повсюду, так что в итоге мы решили, что в Италию надо ехать со спутниковым телефоном. Пообедав на скорую руку в гостиничном ресторане и полюбовавшись на галстуки и ботинки бизнес-итальянцев за соседним столиком, я отпустила мужа на работу, а сама отправилась на рекогносцировку местности. Собрав в кучку остатки своего итальяского десятилетней выдержки я первым дело решила купить подробную карту города. Первый контакт с населением прошел успешно: не сказав ни слова по-английски, я получила свою карту, сдачу и направление к ближайшей станции метро. Вдохновленная, я пустилась на поски этой станции, попутно разглядывая карту и пытаясь дислоцировать себя на ней. Полчаса спустя, все еще не понимания, где я нахожусь на плане и сколько еще идти до метро, я вступила во второй по счету контакт с местными. Молоденький парнишка с девушкой, нагруженные двумя упаковками питьевой воды в бутылках. Мой вопрос они поняли очень хорошо, судя по тому, что принялись мне очень подробно что-то объяснять. Называли трехзначные номера и упоминали какую-то остановку. Я смутно догадалась, что речь идет об автобусе, но вот с подробностями было туго и пришлось сознаваться, что разговорный итальянский – не то, в чем я действительно сильна. Тогда парнишка пояснил на довольно чистом английском, что до метро мне на пешкарусе пилить еще около часа, и самое мудрое решение – это сесть на автобус с трехзначным номером и докатить с ветерком за пятнадцать минут.На этом я решила свой поход свернуть, а вместо пеших прогулок приземлиться где-нибудь в ближайшей кафешке и заняться дегустацией каппучино и пирожных, которых на витрине кафе было в изобилии. Тут меня ждал еще один сюрприз: кофе мне обошелся в тридцать евроцентов. Во Франции за эту цену не дадут даже пойла из автомата на автостраде. Хороший кофе за столиком и с маленькой шоколадкой начинается от полутора евро и кончается там, где заканчиватеся фантазия владельца кафе. Когда я приканчивала третье пирожное (в свое оправдание могу сказать только, что они были очень маленькие), над Римом начали сгущаться сумерки и я повлеклась в гостиницу – поваляться в ванной и подумать, что надеть для вечернего выхода в центр города.
Путь от гостиницы до центра на такси занял почти сорок минут и мы с Вином решили, что хорошенького понемножку и надо перебираться куда поближе к цивилизации. Муж начал с показа единственной достопримечательности, которую ему удалось увидеть во время своей предыдущей командировки в Рим – фонтана Треви. Поиск его занял унас минут десять, зато вот ресторан, где он ужинал со своими итальянскими коллегами в прошлый раз, муж нашел на удивление быстро: наверное, у него в желудке есть специальный компас, который указывает направление на еду с необыкновенной точностью. Я передвигалась с многочисленными остановками, приволакивала левую заднюю ногу, задирала голову и разглядывала фасады, пару раз чуть не рухнула, споткнувшись об архитектурные излишества, и думала, что Рим мне нравится однозначно, что он уже попал в список моих любимых городов, вытеснив с первых мест Прагу и Барселону, и что я готова здесь жить.

На следующее утро я должна была гулять одна, потому как у мужа был обычный рабочий день. Я решила все-таки рискнуть и добраться до центра без помощи такси. От гостиницы до метро каждые полчаса ходил микроавтобус и я была единственным пасажиром. Римское метро меня поразило до глубины души. Кажется, его строили во времена Колизея и с тех пор ни разу не убирали. Вагоны разрисованны надписями так, что из окон не видно названий станций, а чтобы облегчить участь пассажиров, станции не объявляют. Поезда битком набиты, никто никому места не уступает. Ну и публика еще та. Пахнет, как в школьной раздевалке. Ужас. Я покрепче закрыла глаза и считала станции, чтобы не пропустить нужную, стараясь не соприкасаться с окружением. Поскольку Вин не самый большой в мире любитель изобразительного искусства, я решила посвятить свободный день визиту в Ватикан. На выходе из метро меня поймал раздатчик флаерсов с рекламой какого-то ресторана, листовку я взяла а в награду попросила показать, как пройти к музею. «Вот видите там очередь?» - спросил дядечка, - «Вам туда». Сейчас я понимаю, что очень правильно сделала, когда не стала выяснять истинную длину очереди. Потому что если бы знала, что тот невообразимой длины хвост, который мне казался изначально всей очередью, не является на самом деле ни чем другим, как ее четвертью, я бы отказалась от своего изначального намерения и не увидела бы Сикстинскую капеллу. Но когда печальная реальность начала до меня доходить, я уже отстояла почти час и бросать начатое было просто жалко. За время почи трехчасового ожидания я вникла в мельчайшие подробности интимной и университетской жизни трех студенток-англичанок, которые стояли рядом со мной, узнала, какие ощущения испытала американская пожилая пара при виде Великой китайской стены, успела прочитать через плечо другой американки туристический справочник по Риму, и выслушать жалобы группы французов на неработающий интернет в их гостинице. Все это был очень познавательно, но моя больная спина настойчиво требовала ее уложить на что-то комфортабельное, при стоянии в тени меня продувало ветром и я начинала дрожать, как пес Лобзик на чердаке, а при стоянии на солнце становилось внезапно очень жарко. Американская тетечка размера XXXXXL была в одной футболке и на вопросы приятельницы размера XXL, не холодно ли ей, отвечала, что ни капельки. Как говорит моя Симона, жир греет (она имеет в виду русских женщин, какими их показывают по французскому телевизору, но это она просто не видела среднестатистическую американку). В какие-то моменты я начинала американке завидовать и прикидывать, нет ли смысла действительно растолстеть. Выгода на лицо! Колоссальная экономия на зимней одежде! И на отоплении! Отпуск в Гренландии! Все, надо толстеть...
Пока я составляла в уме список возможностей, открывающихся перед толстыми, очередь завернула за последний угол и я наконец увидела вожделенный вход в музей. Париж стоит мессы, а Ватикан стоит ожидания: то, что я в детстве разглявала в альбомах репродукций в мастерской своего дяди, здесь показывают вживую и на расстоянии вытянутой руки. И в количествах, превосходящих мои способности переваривать информацию. Когда я добралась до Сикстинской капеллы, мне уже начало казаться, что я зазря почти сорок лет глотала пыль и в Рим надо было ехать еще в раннем детстве. Нет, конечно же, тогда был еще Советский Союз со всеми вытекающими, но могла же моя мама, при всей своей красоте и жизнерадостности, выйти замуж за какого буржуя и укатить с ним на Запад? И повезти меня в Рим и показать все это? В принципе могла. Но не хотела. А теперь я тут страдаю перед всем этим великолепием и понимаю, что почти половина жизни прожита зря. Я бы устроилась в Ватикан на работу. Даже без зарплаты. Чтобы ходить каждый день без очереди и смотреть. Интересно, есть сайт с вакансиями Ватикана?
Посмотреть все я, конечно же, не успела – музей закрывают рано, да и смысла нет стараться увидеть все за один раз – потом в голове образуется каша из картин, статуй, фресок и впечатление размывается. Но я надеюсь, что это был далеко не последний раз и когда-нибудь я приеду в Рим, скажем, на месяц, и буду каждый день стоять в очереди (или найду черный ход).
Затем я все-таки зашла в собор Св. Петра, там уже вход свободный, обошла площадь и затем пошла пешком в сторону центра, предварительно проложив курс на своем ГПСе. Очень удобно: на карту смотреть не надо, только прохожие шарахаются, когда приборчик занудным голосом говорит: «Через двести метров поверните направо. Поверните направо.» Прогуляв таким образом почти до вечера, окончательно замерзнув и оттоптав себе ноги, я впала в состояние идиотизма и зачем-то решила ехать обратно на метро (станция была рядом, вот я и понадеялась на возможность присесть на лавочку, а до стоянки такси идти было уже лень). До конечной я доехала удачно, а вот дальше началось... С утра я не очень разглядела окрестности метро, а тут выяснилось, что вокруг – пустыня. И все такси едут исключительно с пассажирами. Прождав минут тридцать на перекрестке, я начала впадать в отчаяние, и даже пыталась выяснить у водителя какого-то автобуса с трехзначным номером, не едет ли он в мою сторону. Адрес гостиницы водителю ничего не говорил и он посоветовал мне поймать такси. Очень удачная мысль, конечно. Затем меня осенило и я начала звонить мужу, чтобы он заказал для меня такси по телефону. Адрес: метро конечная, перекресток, справа дерево, слева автобусная остановка. Телефон мужа не отвечал. Затем я решила позвонить в гостиницу и попросить клерка на входе о том же самом. Естественно, тут же выяснилось, что на электронном ключе от номера нет никаких данных – ни телефона, ни адреса. Тогда я начала усиленно себя жалеть и утешать тем, что когда-нибудь муж освободится, приедет и заберет меня отсюда, но к тому моменту я уже вымерзну, как лошадь Пржевальского, или меня уведет к себе какой итальянец (сорок минут на перекрестке уже начали приносить свои плоды в смысле знакомства с представителями противополжного пола). Все эти мысли мне не очень понравились и я волевым усилием взяла себя в руки и пошла к автобусной остановке, где громким голосом, с интонациями профессиональных нищих в московской подземке: «Мы отстали от шестисотого мерседеса помогите не питание», спросила насление, есть ли тут кто, кто говорит по-английски, французски или даже по-русски и кто сможет мне помочь выплутаться уже один раз отсюда. Волонтеров нашлось трое. Один бросился под колеса такси с пассажирами и строго попросил отвезти девушку домой. Таксист ехал в другую сторону, но посоветовал дойти до ближайшей гостиницы и посмотреть, нет ли на стоянке свободных машин. Тогда все мои спасители, всячески меня утешая, повлекли меня в нужном направлении, объяснили привратнику куда я хочу добраться, тот позвонил по магическому номеру и уже через пять минут я оказалась на заднем сидении в тепленькой машинке и на пути к горячей ванне.
Вчером с работы пришел муж и предложил мне поехать в центр на метро. Моя реакция на слово «метро» была предсказуемой. Я рассказала все свои страдания, живописала их в лицах и попросила больше при мне общественный транспорт не упоминать, во избежании нервного потрясения.
В центре мы начали опять с небольшой прогулки, попутно присматривая точку питания (Вин как главный критерий выбора ресторана определил наличие в меню тирамису, которое я обожаю и могу есть на первое, второе и третье, и даже вместо компота), но начали с небольшого бара, где молоденькая девчонка смешала мне изумительный «Текила санрайз», а закончили в уютном кафе, со свечами, старинным пианино и бюстами неизвестных мне мужчин. Вообще, что касается интерьеров, равных итальянцам нет. Это точно. Как они умудряются это делать – для меня загадка, но со вкусом у ни все в порядке, этого не отнять. Почему они при этом мусорят на улицах – это другая загадка.

Утром в субботу мы переезжали в гостиницу в самом центре: отель Локарно, прямо рядом с Piazza del Popolo. Гостиница оказалась классной, в стиле Арт Нуво, с очень интимной атмосферой, когда, сидя в баре, чувствуешь себя почти что дома. Вот их сайт: http://www.hotellocarno.com/index.htm
Единственная проблема – это звукоизоляция, всю ночь напролет слышно машины и мотороллеры, которые в Риме водятся в изобилии. Но это я жалуюсь только потому, что от жизни в деревне у меня наступила полная релаксация и теперь я реагирую на каждый звук.
Еще отель известен тем, что там Вебер снимал свой одноименный фильм и туда частенько заходят всякие знаменитости. Это нам рассказывал бармен. Сначала он, впечатлившись способностями моего мужа поглощать «Маргариты» в количествах и со скоростью, превосходящей человеческие возможности, выдал нам список достойных ресторанов, в которых дают качественную еду за не самые ужасные деньги. Первый ресторан был полон и нам предложили столик рядом с какой-то очень веселой компанией. Мы отказались и пошли дальше по списку. Второй номер нам понравился с первого взгляда: очень мило и уютно, и меню тоже впечатляет. Вот, пожалуйста, адрес: http://www.cafemancini.com/ . Уже за аперитивом (Маргариты не считаются) муж начал знакомиться с хозяйкой. «Вы ведь Вероника, да?»
- А откуда вы знаете мое имя?
- А нам ваш ресторан посоветовал бармен отеля «Локарно».
- Правда?
Ну и дальше слово за слово... Дамочка рассказала нам вкратце всю свою жизнь, начиная с Сардинии, где у семьи был ресторанный бизнес, затем как ее брат открыл кафе в Риме и вся семья потихоньку переместилась в столицу, и вот теперь они работают все вместе – папа с мамой на кухне, брат отвечает за погреб, а она за сервис. В конце произошел обмен электронными адресами, явками и паролями. Ресторан действительно очень милый, кухня изумительная, сервировка и оформление блюд на уровне, отличный винный погреб и цены не кусаются. За сто с небольшим евро на двоих можно очень прилично поужинать.
Но это было вечером, а днем мы с утра пораньше пошли на осмотр развалин – Колизей, Форум, Капитолий и все, что положено смотреть в Риме. Тут у меня нет никаких слов, чтобы описывать увиденное, здесь надо просто ехать и смотреть своими глазами. Конечно же, поражает то, что капители колонн, элементы барельефов, все, что во всем остальном мире выставляется в музейных залах с табличкой «руками не трогать», здесь валяется буквально на земле и толпы туристов бесплатно топчут ногами то, что вполне бы могло составить коллекцию какого-нибудь не самого последнего музея с платой за вход по восемь евро с носа. Винсенту показался очень странным контраст между этим городом, музеем под открытым небом, где все пропитано историей и достаточно пары ударов киркой по мостовой, чтобы открылась коллонада древнего здания, и его обитателями, которые, кажется, не обращают уже на все это внимания, занятые своими житейскими проблемами и ежедневной рутиной. Но, наверное, ко всему рано или поздно привыкаешь, и Рим вполне может стать просто строчкой в почтовом адресе.
Нам очень повезло с погодой: она была немного пасмурной, что придавало пейзажу загадочность и очаровательность. Иногда солнце пробивалось наружу и его лучи выхватывали купол церкви на горизонте, или золотили кроны гигантских сосен, или окрашивали облака в странные цвета – зеленоватый, порой фиолетовый или лиловый, порой желтоватый или розовый. Белый камень колоннад контрастировал с темными облаками, а охристые фасады зданий подсвечивали воздух теплыми оттенками. Если бы небо было ярко-голубым, как на открытках, впечатления бы были, конечно же, более четкими, но менее волнующими.
Поздно вечером мы вернулись в гостиницу и мужа опять потянуло в бар – он там приглядел «Лагавулин» двадцативосьмилетней выдержки и горел желанием сравнить его с двенадцатилетним. Мы расположились в креслах у камина, бармен принес нам заказ, сделал пару кругов по залу после чего вступил в беседу. Мы его от всей души поблагодарили за хороший адрес ресторана, он сначала рассказал историю своего знакомства с Вероникой и ее семейством, потом перешел на историю отеля и его хозяев, затем на описание различных стилей апартаментов, потом рассказывал про завсегдатаев отеля и разных знаменитостях, которые заходят в бар, в результате мы отправились спать только к часу ночи. К этому времения ног я уже под собой не чувствовала и перспектива провести еще один день в гулянии по городу меня начала немного смущать.
Но воскресенье выдалось еще более пасмурным, чем суббота накануне, к тому же, ввиду неработающего интернета (может, в Риме его просто еще нет, а в гостиницах служащие притворяются, что у них временные проблемы с коннектом?), Вин потащил меня в ближайший офис своей фирмы, где связь с миром есть всегда и не подвержена временным трудностям). С крыши офисного здания видно Народную площадь и купол собора Св. Петра. Пока муж проверял свою почту и отвечал на самые горячие письма, я смотрела на уличное движение, на фасады соседних домов, на тянущиеся до горизонта крыши. Конечно, римляне молодцы, и сумели не изуродовать город бетонными многоэтажками, как это сделали в Вене. Там рядом с величественным собором запросто могут поставить стеклянную высотку и никого это уродство не волнует. Здесь же здания очень гармонично вписываются в общий стиль, ничто не выбивается из общего ряда, не режет глаз.
Затем мы опять щатались по центру, смотрели Пантеон, дошли до Цветочной площади, где нас накрыло ливнем и пришлось срочно искать убежище в ближайшем ресторанчике. Затем еще немного погуляли, после чего, окончательно уставшие, вернулись в гостиницу слегка поспать перед ужином.
В понедельник утром по дороге в аэропорт таксист рассказывал нам про свою любовь к творчеству незнакомой мне итальянской певицы, диск которой крутился у него в машине, про то, что на дорогах полно плохих водителей и что нужно постоянно от них уворачиваться, про погоду, про цены и про все остальное. К этому моменту я уже начала понимать не только отдельные слова, но и целые фразы по-итальянски. Вот люблю я этот язык, он, на мой взгляд, самый красивый по звучанию. В русском меня всегда изумляет обилие шипящих и свистящих. Когда Вин притворяется, что говорит по-русски, он выдает что-то вроду «айюсшскащийя». В английском и испанском убивают дифтонги, немецкий похож на лай стаи монтастрюкских собак, французский – ну еще куда ни шло, но тоже на любителя, все эти носовые гласные... А итальянский – полнозвучный, чистый, ритмичный, все при нем.
Из самолета снова было видно Корсику, только в этот раз мы пролетали над южной частью в районе Бонифачьо, смотрели на утесы и прикидывали, когда в следующий раз поедем сюда в отпуск. Ни года без Корсики – вот наш девиз!
В Тулузе шел дождь, дул холодный ветер и небо было просто серое, свинцовое, без всех этих римских дымок и красок. Мы в Рим еще вернемся, это точно, но в следующий раз надо будет постараться провести там хотя бы пару недель, чтобы вжиться в атмосферу, попасть в ритм этого города, в котором античность – это повседневность, где исчезает пиетет перед историей, потому что ее можно потрогать руками.

Книга о вкусной пище

Мне врезали импланты и теперь я буду звенеть на контроле в аропортах. Надо попросить у хирурга копию снимка, чтобы избегать ненужных вопросов. Носить ее с собой и показывать охранникам на звонилке. Но это потом, а сейчас я на постоперационной диете. Питание супом и жиденьким пюре воздействует на кулинарное воображение. Вчера, глядя как муж, по его собственным словам, «как последний мерзавец уплетает говяжью вырезку», я не выдержала и начала сочинять меню для тех, кому запрещено жевать: Первое: груши в вине, протертые с маскарпоне и фисташками. Второе: эскалоп из фуа-гра и пюре из чернослива. Десерт: шоколадный мусс. Или так: Первое: паштет из гусиной печенки с пудрой из грецких орехов. Второе: запеканка из филе панги со сливками и картофельным бисквитом. Десерт: банан, взбитый в миксере с натуральным йогуртом и ванилью. В целом неплохо. Еще неделя сидения на супчике и я смогу издать книгу рецептов для тех, кто перенес операцию на челюсти. Потом можно договориться с дантистами, чтобы они ее рекомендовали пациентам. Те, кто разоряется на импланты, и у кого уже на третий день при слове «суп» начинается нервный тик, с удовольствием заплатят тридцать евро за мое творение! В итоге я буду богатая, как Крез.

Каникулы на Мальте

В 2004 году, на Рождество, мы решили в качестве подарка предложить родителям мужа неделю отдыха на Мальте. Идея нам казалась замечательной: погрузиться всем в то, что муж скромно называет машиной, а я упорно считаю автобусом (у него тогда был здоровенный «Эспас», в который можно загрузить семь человек), доехать до юга Италии с ночевкой во Флоренции и с посещением музеев и красот, проехать паромом до Палермо, посмотреть дворцы на Сицилии и снова паромом – до Валетты. Не знаю, какая муха укусила мою свекровь, но где-то в январе мы получили пространное письмо с десятью причинами отказа. Мне впомнилась история про Наполеона: приехал он инспектировать какую-то крепость. А пушки в честь прибытия императора не палят! Он вызывает начальника гарнизона и устраивает ему бэмс, на что начальник гарнизона говорит, что у него было несколько объективных причин, по которым праздничный залп был невозможен. «Назовите первую!» - говорит Наполеон. «На складе не было пороха» - отвечает офицер. – «Хорошо, дальше можете не продолжать».
Я так себе потихоньку поняла, что та самая первая причина, хоть и не изложенная в письме, заключалась в разгоревшеся войне между нашей невесткой, Сандирной, и всеми остальными, которая протекала то бурно, то исподволь, и сопровождалась приступами душераздирающей ревности. Так что для Мари-Поль принятие нашего приглашения равнялось открытой конфронтации с Сандриной, чего она себе позволить никак не могла – ведь дочь у нее, в конце-концов, всего одна. Сын, правда, тоже один, но к мужикам у женщин отношение всегда суровее.
В итоге все как-то медленно затухло само собой, но не в голове у свекра. Где-то через полгода он, в отсутствие жены, начал развивать перед нами идею, что, мол, Мари-Поль – большая девочка и поступает как хочет, а вот он, Франсуа, от своего подарка отказываться не намерен и ждет продолжения банкета. Так что нам пришлось заново все обдумать. Поскольку реальной возможности ехать на Мальту в 2005 году не было, мы решили перенести поездку на осень 2006-го (весна уже была и так загружена всякими путешествиями, а летом ехать смыла особо нет – туристы повсюду и не протолкнуться).
Франсуа не самый большой в мире любитель культурных программ и осмотров музеев, к тому же, в противоположность Мари-Поль не боится самолетов, так что все как-то немного упростилось и мы решили добираться по воздуху. Франсуа вылетал из Лиона, а мы странным рейсом ЭрМальты из Тулузы с пересадкой в Нанте. Мы выехали днем раньше – чтобы приготовить плацдарм и запастись всем необходимым для кормления двух мужчин.
На Мальте у меня живет лучший друг – Альфред. Я с ним познакомилась совершенно случайно, когда попросила бодренького дедулю пощелкать фотоаппаратом на пляже в Слиме. Слово за слово – и вот уже десять лет как Альфред мне лучше отца родного – выручает во всех финансовых сложностях, предоставляет в полное мое распоряжение квартиру в Слиме на любые сроки (у сам он живет в доме), дарит подарки в буквальном смысле бесценные – он, ныряя с маской, однажды нашел на дне клад – ювелирные украшения неизвестно какого века. Оценивать он их не стал, а просто задарил мне. А у меня их украли из машины в Марселе. С тех пор я ненавижу Марсель всей душой. И еще Фред всегда шлет открытки с Рождеством и днем рождения, единственный из всех, на такой подвиг не способна даже моя родная мама. В моих свекора и свекровь он буквально влюбился и все уши мне прожужжал – когда ты их привезешь ко мне в гости? Так что в этот раз его час настал! Хоть и не удалось заполучить Мари-Поль, к которой он питает особую слабость, но и Франсуа ему тоже очень нравится.
Мы приехали, Альфред ждал нас в аэропорту вместе с Элен, свой женой. У него уже тоже возраст начинает сказываться, в голове бродят всякие идеи, и вместо двадцати минут дороги мы добиралиь до Слимы больше часа – это Альфред нам показывал окрестности, чтобы мы прониклись пейзажем, с места в карьер.
Ближе к вечеру мы с Вином совершили блиц-налет на соседний супермаркет, и, поскольку готовить было очень лень, рухнули в соседнем с домом ресторанчике за столик с намерением чего перекусить. В этот момент над заливом началась канонада. Мальта и раньше славилась своими религиозными праздниками, во время которых устраиваются фейерверки, но раньше это были скромные огненные мельницы, хлопушки и прочая милая забава.

Теперь все гораздо серьезнее. Посреди залива водружется баржа, с которой происходит запуск ракет. Они с оглушительным ревом взметаются на огромную высоту и взрываются там, разбрасывая во все стороны огненные цветы и звезды всех мыслимых и немыслимых оттенков. Зрелище впечатляет настолько, что во время фейерверка все столики кафе на променаде забиты до отказа и коммерсанты потирают руки, глядя, как растут цифры продаж.
На следующее утро к нашей компании присоединился Франсуа и мы приступили к программе его выгуливания и развлечения.
Первый день прошел тихо – мы купались на ближайшем к дому пляже (в Слиме очень симпатичный пляж, берег скалистый и, чтобы зайти в воду, надо спускаться по лесенкам, как в бассейне, для тех, кто не любит песок – самое то, что надо). Вечером, после ужина, мы пошли прогуляться по променаду и посмотерть салют.

Я боялась, что Франсуа, как обычно, в десять часов отправится в койку – но нет! Удивительным образом все его привычки внезано круто переменились и он бодренько трусил рысцой по набережной так, что мы за ним еле успевали. Испарилась куда-то боль в коленях, сонливость, а когда какая-то игривая старшка начала ему строить глазки а Франсуа на это сделал несколько танцевальных па и ей хитро подмигнул, я ткнула мужа локтем в бок и сообщила, что, оказывается, я своего свекра совсем на знаю. Когда мы выходили во втором часу ночи из ирландского паба, где мужчины в лучших традициях нагружались разными сортами виски, я уже ничему не удивлялась и только думала, чего же дальше-то ждать?

На следующий день Вин, изучив карту и туристический справочник, предложил поехать в рыбацкий поселок Марсашлок, известный своим рынком и живописным портом. Рынок так себе, а вот в порту, действительно, огромное количество лодок в традиционной мальтийской раскраске: сине-лазурно-желто-красные и с глазом Озириса в носовой части. Погуляв по рынку, мы двинулись дальше до самого конца мыса – приискать место для пикника и послеобеденной сиесты. Тут Франсуа отличился – пока мы прикидывали, как спуститься к морю, он ушел куда-то вправо по тропинке и через пять минут вернулся с криком победителя – он нашел изумительный пустынный пляж, и главное, тень! Найти на Мальте тень такая же трудная задача, как искать кокосовые пальмы за северным полюсом – может быть, они там и есть, но где? Здесь же все было как будто специально задумано для туристов: каменная приступочка, на которой очень удобно сидеть, опираясь спиной на нависающую над головой скалу, с видом на синее море и белые корабли.
По настойчивому совету Альфреда очередной день мы посвятили осмотру Мдины – древней столицы Мальты, располагающеся на возвышенности в самом центер острова. Нам очень повезло: мы приехали ближе к вечеру, и городе не было ни одной живой души. Когда идешь по узенькой улочке между древних построек из желтого песчаника, стены которых изъедены соленым ветром и временем, где единственный звук – это звук твоих шагов по брусчатке и ничто вокруг не напоминает о том, что со времени основания города прошло уже много сотен лет, создается ощущение путешествия во времени. И, если немного напрячься, можно представить себе, что ты в каком-нибудь десятом веке новой эры и никакой цивилизации в нашем понимании еще нет. К стенам домов жмутся кошки, их на Мальте невероятное количество, они повсюду, местные пенсионеры их подкармливают каждый день, так что популяция непрерывно растет. С крепостных стен открывается панорама всего острова, неудивительно, что в трудные времена крестовых походов и религиозных войн столицей была Мдина – она идеально расположена для наблюдения за береговой линией. Название это арабское и означает «город, столица». Собственно, мальтийский язык – семитский, финикийского происхождения, с арабской грамматикой и со множеством слов, заимствованных из европейских языков, потому что кто тут только не потоптался – испанцы, немцы, итальянцы, французы, англичане... Вот ссылка на очень познавательный сайт, посвященный ее истории, достопримечательностям, и особенностям:

Трудно сосчитать, сколько раз на протяжении истории Мальта переходила из рук в руки. Представители самых разных национальностей правили этим островом – кто подолгу, а кто и не очень. При таком винегрете сложно понять , как вообще образовалась мальтийская нация, а уж во что превратился их язык под непрекращающимся влиянием чужеземцев! Сейчас мальтийцам нравится думать, что их прямые предки – карфагенские финикийцы и именно этому древнему народу они обязаны своим семитским языком. Кроме того, в 1048 году на практически необитаемую в то время Мальту вторглись магрибские арабы-мусульмане и продержались там несколько столетий, в течение которых и сложился семитский "каркас" мальтийского языка. Поскольку в силу географических и политических причин мальтийские захватчики-арабы оказались в изоляции от остального мусульманского мира, язык успел мутировать по отношению к "родительскому", превратившись из диалекта в самостоятельный семитский язык. Любопытно, что в наше время мальтийцы без труда понимают арабскую речь, а вот арабам мальтийцев понять гораздо тяжелее.
Остров, благодаря своему стратегическому положению в пересечении торговых путей Средиземноморья был всегда лакомым куском для завоевателей, и каждый привносил что-то свое, в результате чего возникла странная христианская цивилизация на арабском фундаменте.
Следующий день – прогулка по побережью с видом на остров святого Павла. По преданию, святой Павел потерпел здесь кораблекрушение, и за время пребывания на Мальте обратил местное население в христианство. Местное население, наверное, в тот момент состояло из двух десятков жителей и сотни коз, но с тех пор традиция свято блюдется и, по моим впечатлениям, мальтийцы на сегодняшний день самые ревностные католики из всех европейцев.
Вид со скалистого берега на островок просто изумительный, опять вокруг ни души, выжженое солнцем плато, редкая растительность, которая еще сопротивляется засухе или же уже просто плюнула на все и растет вопреки жаре. Альфред говорит, что летом Мальта напоминает пережареный тост или, если угодно, подошву старого ботинка. Но вот зимой, когда погода чуть прохладней и идут дожди, весь остров покрывается бурной растительностью, которая спешит за пару-тройку месяцев проклюнуться, расцвести и созреть. Весь пейзаж преображается – скалы покрыты травой, пересохшие русла речек превращаются в бурные мутные потоки, повсюду коврами цветут нарциссы, тюльпаны и множество полевых цветов, воздух свеж и пахнет водой и зеленью, и в этот момент можно себе представить, что когда-то Мальта была покрыта лесом, пока его не вырубили англичане для строительства кораблей.
Вечером мы пошли прогуляться в Пачевиль – городок, в который плавно перетекает Слима. Это рай для студентов и туристов, центр ночной жизни, где до утра народ танцует в клубах и дискотеках, где на каждом шагу пабы, пивнушки и ресторанчики, в пятом часу утра девушек тошнит на улицах, полиция проверяет население на предмет наличия наркотиков, а на самом конце мыса находится казино для желающих выиграть (но чаще проиграть) целое состояние. В заливе происходило забавное состязание: соревнующиеся должны пробежать по наклонно расположенному шесту и ухватить приз, закрепленный на самом конце. Шест круглый, мокрый и скользкий, и большинство падает в воду, не добежав до середины. Когда соревнование заканчивается и народ начинает расходиться, к шесту подбираются малыши на вид лет трех-четырех и пытаются на него взбежать. Один, самый хитрый, забирается до самого верха ползком, срывает приз и с победным визгом падает в воду. Я в ужасе замираю, но потом успокаиваюсь: здесь дети учатся плавать раньше, чем ходить, так что особого риска нет.
Утром четвертого дня мы отправились в Ла Валетту, нынешнюю столицу государства. Город строили мальтийские рыцари и он изначально задумывался как укрепленный порт с двумя огромными пирсами, с кторых можно контролировать проход кораблей в залив. Лучше всего осматривать порт не с берега, а с воды. Несколько лет назад друг Альфреда прокатил меня туда на катере из Слимы и зрелище было действительно незабываемое – крепостные стены, которые кажутся абсолютно неприступными, должны были отбивать у захватчиков всякую охоту штурмовать бастионы.
У городских ворот русские дети исполняют хором песни эпохи застоя. Зрелище очень жалостливое, голоса тоненькие, вид у детей слегка грязноватый и вполне несчастный, чтобы им кидали монетки. Местные не очень понимают, в чем тут дело, но в целом впечатление о России создается очень убогое – как о стране, где сохраняется рабовладельческий строй. Ходят слухи о русской мафии, которая эксплуатирует детский труд. Легенды, в общем.
Мы ходили пешком по узеньким улочкам, куда не пробивается солнце. Если отойти чуть в сторону от главной улицы, город, как и Мдина, кажется пустынным, единственная разница – это машины, припаркованные повсюду, найти в Ла Валетте парковку практически невозможно, все забито до отказа. Здесь очень много коммерции: сотни магазинчиков одежды и обуви, масса ювелирных магазинов и даже магазин меховых изделий. Его хозяин – двоюродный брат Альфреда, Джон, который владеет меховой фабрикой. Как ни странно, большую часть продукции он продает местным – по загадочному велению души мальтийки считают своим долгом иметь в гардеробе хотя бы одну шубу. А лучше парочку. Поскольку реально выгулять шубу можно только в январе, и то если повезет с погодой, оставшуюся часть года они вынуждены хранить свои палантины у того же Джона, в специальных холодильниках. Так что он выигрывает сразу с двух сторон: сначала продает, а потом берет деньги за хранение. В Ла Валетте у Джона дом. Я там была несколько раз. Когда я попала к нему в первые (я тогда еще жила в Москве и мои представления о богатстве базировались на новорусском стиле и еще немного на обстановке кремлевских палат и фильмах из жизни аристократов), я впала в ступор и долго не могла выговорить ни слова. Семья Джона – одна из очень древних семей мальтийской буржуазии, и состояние здесь накапливалось веками. Вот, например, серебряный сервиз на сто двадцать персон. Я это потом видела в королевском дворце в Мадриде. Очень похоже, тот же мотивчик. Французские гобелены на стенах. Мебель. Ковры ручной работы. Живопись. Джон – очень милый дядечка, демократ, у него постоянно собирается толпа народу со всей Европы, он член масонской ложи львов и еще у него прекрасный дом на Гозо, в самом порту.
Во время прогулки мы наблюдали забавную сценку: из окон домов свешиваются корзиночки с монетками, которые держат за веревочку местные обитатели. По улице проходит булочник, забирает монетки, кладет в корзинки хлеб и они медленно уплывают на пятый или какой там этаж. Все происходит в полном молчании и с торжественной серьезностью.
Наш очередной пунк – остров Гозо, где

нимфа Каллипсо пленила Одиссея во времена, когда нимфы водились повсюду, как сегодня водятся повсюду компьютеры, то есть очень давно. Между Мальтой и Гозо каждый час ходит паром, на который можно загрузить машину, билеты покупаются прямо в порту и вконце туристического сезона можно даже избежать стояния в очереди. Паром проходит мимо третьего острова архипелага – Комино, это совсем маленький островок, чуть больше острова святого Павла, туда возят на корабликах туристов – купаться на очень красивом песчанном пляже. Я тоже в свой первый визит на Мальту плавала туда на кораблике, но не купалась, а забралась на гору, лежала там одна, смотрела в небо, слушала чаек и представляла себе, что я одна-одинешенька на свете. И чуть не пропустила отплытие – обратно с горы скакала бегом, как горная коза.
Первым делом мы отправились в Викторю, бывший Рабат, переименованную англичанами в честь знаменитой королевы. Опять крепостные стены, башни, церкви, сонная жара и потрясающий вид на береговую линию. Затем мы поехали посмотреть самое древнее сооружение на Земле – доисторический храм Гжантии, который был заложен около 3 600 лет до нашей эры. Это колоссальная мегалитическая постройка, которая, судя по всему, служила для религиозных целей. Принимая во внимаю тот факт, что уровень технического развития населения в те времена был несравним с нынешним, становится понятно, что человек готов на любые жертвы дабы приблизить себя к Всевышнему.
Пообедав в портовом ресторанчике, мы пересекли островок и остановились в заливе Шленди, где можно взять напрокат катер. Хозяин лавочки внимательно осмотрел Вина и спросил, есть ли у него опыт вождения катеров. «А то!» - невозмутимо ответил Вин и хозяин начал выписывать квитанцию. Пока муж ходил к банкомату за наличкой, я поинтересовалась у хозяниа, что делать, если произойдет какая поломка и мы застрянем в море. «Мы как раз об этом и говорим» - ответил мне дядечка, который до этого что-то бурно обсуждал со своими пощниками по-мальтийски, - «Вы уверены, что ваш муж имеет опыт вождения больших катеров?» - «А то! Он старый морской волк! Еще в ранней юности он....» - но дальше дядечка уже не слушал. Вин вернулся, взял в руки штурвал, завел мотор, я на всякий случай взвизгнула, и мы выдвинулись к выходу из бухточки в открытое море. Если у вас есть время, деньги и старый морской волк – это лучшее, что я рекомендую туристу на Мальте. Прогулка на катере мимо огромных белых утесов, с заходом в бухточки, с посещением маленьких островков – одно из самых незабываемых ощущений.

Иногда в скалах видны гроты, в которые можно спрятать небольшую лодку, я представляла себе средневековых контрабандистов и пиратов, поджидающих торговый корабль. Вода меняет цвет со свинцово-синего на лазурно-прозрачный, небо на горизонте цвета моря и миж кажется безграничным. Проплавав так пару часов, я запросилась на твердую землю – мне от качки всегда становится, как бы это сказать, некомфортно. Свекор меня поддержал – он страдает тем же, что и я. Мы вернулись в Шленди, сдали катер владельцу, тот спросил, как все прошло, Вин ответил, что без проблем, и мы с облегчением опустились в кресла в портовом кафе. «Мда,» - сказал задумчиво муж, - «а вот во Франции для вождения такой лодки нужны права!» Я навострила уши и спросила: «А они у тебя есть?»
- Конечно, нет!
- А что же ты тогда говоришь, что у тебя большой опыт вождения катеров?
- Опыт, опыт... Ну какая разница – большой, мотор, маленький... Принцип же везде один!
Вот за что не люблю мужиков – так это за наглую, вопиющую самоуверенность!
Мы отплывали с Гозо на закате. Комино под низким солнцем стал охряного оттенка, а в противоположной стороне горизонта небо затягивалось облаками. Погода явно менялась.
На следующий день мы решили немного отдохнуть от поездок: с утра купались, благо от квартиры до пляжа две с половиной минуты ходу, в обед к нам присоединился Альфред – он страстно желал нас накормить и притащил полную миску рыбы лампуки (убей не знаю, как она называется по-русски) и велел Винсенту помочь ему ее приготовить. Правда, ближе к вечеру мы все-таки решили немного проехаться по городкам, которые тянутся по побережью за Ла Валеттой, посмотреть небольшие порты, в которых останавливаются яхты миллиардеров. На закате бастионы Ла Валетты приобретали удивительно мягкий золотистый цвет, море было очень глубокого, пронизывающего цвета индиго, а разноцветные лодочки яркими пятнами расцвечивали залив.
Утро второго сентября. Небо потихоньку заволокло тучами, что для сезона явление просто немыслимое. Но мы все-таки рискнули выбраться на очередную прогулку ни юг острова – посмотреть мегалитические развалины Хаджар Им, утесы Дингли и Голубой грот. Хаджар Им много моложе Гжантии и является современником египетских пирамид. С вершины холма открывается вид на небольшой островок, одинокую скалу недалеко от берега, которую использовали как цель для тренировок артиллеристов. Теперь там птичий заповедник. Затем мы немного спустились по каменистой тропе ко второму храму, распложенному чуть ниже, когда хлынул сильный ливень, в доли секунды промочивший нас до нитки. Мысль брать с собой зонтик на Мальте не приходит в голову ни одному нормальному человеку, но вот, оказывается, случается и такое.
Утесы Дингли очень похожи на те, которые мы видели во время прогулки на катере на Гозо. Это отвесные белые скалы, длиной в несколько километров. Место очень пустынное и мы уже было решили расположиться там пообедать, когда нас очередной раз накрыло дождем. Последующий час мы провели в попытках найти сухое место – облака, казалось, пермещались за нами вслед с единственной целью лишить невинных французских туристов возможности перекусить. В какой-то момент нам удалось улучить пятнадцать минут без дождя, но за это нас изрядно прожарило палящим солнцем – в отместку, чтобы неповадно было! Наевшись и напившись мы поехали смотреть Голубой грот. Это такое чудо природы, в котором вода, благодаря особому цвету дна и окружающих скал приобретает непередаваемый словами голубой, бирюзовый оттенок. В грот можно попасть на лодке, которые в изобилии поджидают туристов в соседней бухточке.
Вечером мы пригласили Альфреда с супругой поужинать с нами в любимом Альфредом ресторанчике. Альфред прекрасно знает хозяина, умершего отца хозяина и уже давно умершего деда хозяина. Кроме того, он знает повара, официантов, официанток и всех друзей хозяина, повара и официантов, равно как и друзей их друзей. Удивляться тут нечему: во-первых, это Мальта, а во-вторых, Альфред их всех когда-то учил. Он работал преподавателем изобразительных искусств в соседнем со Слимой колледже, а закончил карьеру заместителем директора в том же самом колледже. Вообще, гулять с Альфредом по Мальте – одно сплошное удовольстие: каждую минуту он останавливается перекинуться парой слов с кем-то из прохожих, через полчаса такой прогулки создается впечатление, что его тут знает каждая собака. Но это еще не все: помимо простых граждан он знает всех в мальтийском правительстве. Вот, например, история о том, как я полчила благодарственное письмо от министра окружающей среды:
Накануне вступления Мальты в Евросоюз мальтийцам пришлось озаботиться приведением к стандартам своей системы переработки отходов. Если кто не знает: в Европе теперь нельзя выкидывать весь в мусор в одно ведро. Бутылки нужно класть отдельно, жестянки отдельно, картон отдельно... У нас здесь выстроили специальные контейнеры, к которым граждане привозят свои мешки и аккуратно раскладывают каждый тип мусора в свой ящик. Альфреду, который в это время гостил у нас в Ланнах, очень понравился дизайн контейнеров, и он попросил меня их сфотографировать и отправить ему на Мальту. Я просьбу честно выполнила, а где-то через месяц получила личное письмо министра окружающейс среды с выражением всяческих благодарностей за внесение вклада в дело защиты и т.д. Тоже бывший ученик Фреда, надо заметить. Ну и так всю дорогу: «Альфред, а где можно купить качественные мужские костюмы?» - «А, я вас отведу, сын моего друга держит магазинчик, у него прямые поставки с фабрик Черутти и он может вам дать хорошую цену». «Альфред, у вас случайно нет знакомых в британском консульстве?» - «Я позвоню своему приятелю, он заведует в у них каким-то отделом, я не знаю точно, каким, но он тебе что-нибудь посоветует». «Альфред, а что если...» - «Хорошо, я посмотрю, что можно сделать». Вообще, Альфред, когда не занудничает и не рассказывает и своей простате, очень смешной. Как-то раз, когда я сказала, что терпеть не могу Вагнера, он заметил, что смертную казнь следует восстановить специально и исключительно для тех, кто не любит Вагнера. Когда мы были вместе в Мадриде и ходили по Прадо, он очень сокрушался, что в последний свой визит в Мадрид его больше интересовали девушки, чем Гойя. Но это он ехидничает – более образованного человека я, пожалуй, не встречала. Ну, во-первых: он говорит и пишет на пяти языках. И даже выучил кириллицу, чтобы читать надписи в московском метро. Он изучал медицину в Лондоне и живопись в Перудже. Его любовь к классической музыке может сравниться разве только с его любовью к разговорам про простату (но это уже возраст). И, самое главное, Альфред самый надежный в моей жизни друг – единственный, к которому я могу обратиться в случае затруднений и никогда не встретить отказа. Это большая редкость, и я стараюсь всегда отвечать взаимностью.
В самый последний день мы уже ничего не делали, ленились на пляже, собирали чемоданы, а вечером ходили ужинать к Альфреду и Элен.
Франсуа поездкой остался более чем доволен, и впечатлений и рассказов ему хватит на пару лет вперед. Всю неделю он был резв и весел, как ребенок, шутил, смеялся, строил рожи, лазил по скалам, соглашался на любую еду, лишь бы давали, радовался возможности пропустить до обеда стаканчик пива без гневных окриков и обвинений в алкоголизме, флиртовал с пожилыми тетками и даже обзавелся одной поклонницей – соседкой напротив, которая углядела его через окно и вечером, встретив нас на променаде, всячески заманивала к себе в гости выпить по стаканчику. Я даже видела через занавеску, как она танцевала в одной комбинации у себя по комнате!
А вот Мари-Поль осталась скорее недовольна. Во-первых, мы, увлеченные экскурсиями развлечениями, забыли ей позвонить! А когда впомнили, получили такой разнос, такой разнос... И еще потом, когда она смотрела фотографии – те, например, где Франсуа в маске с трубкой изображает из себя морское чудовище, или где он притворяется, что вот-вот рухнет с обрыва, и еще где они вдвоем с Вином прикидываются бодибилдерами и надувают мышцы на пляже... Ей от всего этого стало очень грустно, потому что всегда неприятно смотреть, как кто-то веселится, когда ты сидишь в одиночестве со своими курами, и, главное, по доброй воле! Но тут уже никто ничего поделать не может.
Утром в день отлета Вин отвозил отца в аэропорт, потом у что он улетал раньше всех, а я приводила в порядок квартиру – дружба дружбой, а разгребать чужой мусор никоме не приятно. Затем мы погрузились в машину, заехали за Альфредом, чтобы он смог ее отогнать домой из аэропорта, и разлетелись кто куда – я в Тулузу, домой, а Винсент во Франкфурт, на очередной салон, где у него был стенд и ждала работа.

Австралия 2006. Риф, кенгуру и утконосы.

Утром пятого дня мы загрузились на тот же кораблик и отчалили в направлении Аутбэка – так они называют все, что не не побережье, и что составляет, по большому счету, 90 процентов Австралии.

Уплыв с замечательного острова, мы, спустившись на твердую землю, взяли в аренду машину и поехали в глубь страны. Глубь страны у них называется аутбэком или, по-нашему, задницей. Как только отъезжаешь немного от побережья, начинается пустыня в буквальном смысле этого слова. На сотни километров – никакого жилья, изредка попадаются на дороге машины, но все больше огромные грузовики, которые на местной мове кличут дорожными поездами и состоят обычно из трака и двух трейлеров.

По обеим сторонам дороги – огороженные поля, на которых иногда пасутся коровы, жующие непонятно что, потому как по большому счету жевать там абсолютно нечего – трава выжжена солнцем подчистую и коровы по жирности напоминают синюю птицу Аэрофлота.

В районе обеда мы остановились в придорожном поселке – выпить кофе (мне) и покормить мужчину (Вина). Кофе был преотвратный, Вин чего-то съел, но ощущениями не поделился – наверное, не хотел меня мучить некрасивыми словами, зато закусочная (она же бар, она же ресторан, она же гостиница, она же место встреч всех окрестных фермеров и центр цивилизации) поразила мое воображение декором и атмосферой. Фотки прилагаются. Обратите внимание на реалистичное изображение мужской гордости, которое служило указателем на туалет (понятно, что не женский) Что же в таком случае они выбрали для индикации женской уборной? Я так и не узнала, но идеи в голове роятся странные.

Первым в списке посещений у нас был национальный парк Тэйбл Маунтэйн. Это такое плоскогорье посреди ничего, поднимающееся на высоту около 800 метров и поросшее лесом. Где-то на высоте 200 м асфальтовая дорога закончилась и началась грунтовка, местами посыпанная щебнем.

На этом месте Вин чуть было нас обоих не прикончил, потому что невовремя поддал газу на повороте и машину повело в занос. Справа – скала, слева – пропасть. Я чуть в обморок от страха не упала. Ну ладно, Вин как-то чудом вырулил, я начала медленно приходить в себя, а он сидит и бурчит себе под нос: «Ну кто же знал что она заднеприводная, их таких уже сто лет не делают, ну вот хоть бы предупредили, что ли, ну что за фигня такая».

Это он к тому вел, что заднеприводная машина иначе реагирует на маневры и требует иного стиля вождения, и что он, бедняжечка, не виноват, и все это в том смысле, чтоб я его не сразу убивала, а потом, когда уже успокоюсь и все прощу. Но я так испугалась, что мне уже самой было не до убийств и на это раз мужа пронесло. Ладно, добрались до самого верха, остановились около плаката с картой-схемой парка и начали ее изучать. Мимо проезжал мужик, по виду – рейнджер, притормозил рядом и поинтересовался, все ли у нас в порядке и не нужна ли нам какая помощь. Я его заверила, что все пока хорошо, а вот дальше как пойдет – пока не знаем. Вот они такие, австралопитеки – всегда спросят, не нужно ли помочь, человечные, просто как Ленин.

Прогулялись мы по парку, хотели посмотреть водопад – но оказалось, что не сезон, он был весь высохший. Зато сверху открывается прекрасный вид на равнину, воздух сухой и обзор очень четкий, видно так далеко, что дух захватывает.

Погуляв пару часиков мы двинулись обратно, начали спускаться, на этот раз ползком и с оглядкой, только выехали на асфальт, как Вин ударил по тормозам и глупую машину опять начало заносить. Но в этот раз я даже не сумела испугаться, потому что тормозил муж из-за кенгуру, который выпрыгнул на дорогу прямо перед самым нашим носом! Перескочив на другую обочину, он встал столбиком, как правильный кенгур, передние лапы сложены на брюшке, уши плюшевые, шерстка серая, глазищи как у газели – и принялся нас с любопытством рассматривать. Я схватила фотоаппарат и с криком «Банзай» начала совать его Вину, чтобы он зверьку сфотографировал. Попозировав для приличья пару минут, кенгур дождался, пока я выйду из машины, и ускакал себе в лес по своим кенгурячьим делам. Остаток дня я провела в щенячьей радости, распевая на ходу сочиненную песню «Я от счастья щас помру, я видала кенгуру!»

Вторую половину дня мы провели за созерцанием одного и того же пейзажа, растянувшегося на сотни километров. К вечеру добрались до небольшого городка, где нас ждал неприятный сюрприз – полное отсутствие мест в гостиницах. Как пояснили нам в очередном мотеле, на рабочей недели они битком забиты, так как городок является единственным на всю округу местом, где наблюдается некое подобие жизни и сопутствующего ей бизнеса, поэтому искать ночевку здесь бессмысленно, а лучше попробовать в соседних поселках. До ближайшего – 110 км. Мда, обидно, но что делать – пришлось сворачивать с маршрута и забираться немного на юг.

Переночевали в небольшом мотельчике, только что отстроенном, мне кажется, мы там были первые постояльцы - такое там все было новое и сверкающее. Там же и поужинали, в закусочной (она же бар, она же центр цивилизации, в общем, см. выше). Ужасно смешная публика – дети босоногие носятся, за стойкой мужики в ковбойских шляпах, девчонка-барменша – хоть сейчас в кинозвезды, хорошенькая, просто чудо. Когда она за стойкой перемещается, мужики дружно поворачивают головы вслед, и Вин вместе со всеми, я так смеялась! Кухня закрывается в 9 часов, готовит жена хозяина, молодежь играет в бильярд и периодически кто-то подходит к музыкальному автомату и бросает туда монетки, чтобы проигралась песенка. Я смотрела на все это, разинув рот, потому что мне всегда казалось, что это американцы такие заведения придумали, чтобы показывать в кино, а в жизни так не бывает, так как слишком стилизованно, а вот и оказалось, что совсем даже и нет, и реальность заткнет за пояс любое кино.

Наутро я исследовала общую кухню на предмет позавтракать, и обнаружила в холодильнике немеряное количество алкоголя рядом с пакетами молока и чем-то, по цвету напоминающим апельсиновый сок с внушительным списком химических формул на этикетке. Сок посреди этих формул тоже значился – 5 процентов. Ну уже что-то. Разбудила мужа, выкормила тостом с джемом и, полные первооткрывательского энтузиазма, мы повернули на север – к тропикам.

Обретя веру в справедливость после вдохновляющей встречи с кенгуру, я уже было решила, что самое лучшее позади, но не тут-то оно было. Переходный период между пустыней и буйным тропическим пейзажем я бездарно проспала в машине, и когда открыла глаза, все вокруг уже было зеленым, налитым, сверкающим в вечернем солнце и просто вызывающе роскошным. Как потом мне пояснил Вин, мы съехали с горы, въехали в лес, выехали из леса, и бамс – климат сменился.

Заселившись в новое пристанище – на это раз это была квартира, опять очень миленькая и просторная, с террасой и бассейном, мы первым делом повлеклись в магазин за провизией – питание аутбэковской едой оставило в желудке сложное ощущение протеста.

Затарив холодильник, пошли купаться в бассейне, едва разделись – начался жуткий тропический ливень, такой, что мне пришлось нырять, потому что под водой было суше, чем снаружи.

Потом муж сел на телефон и начал обзванивать местные конторы, занимающиеся развлечением туристов. Я разбирала чемодан в спальне, когда услышала следующее:
- Мой вес? 80 кг. Вес жены? 65 или 66.
Худшего он сказать не мог. Это был нож под сердце и крушение веры в человечество. Я вылетела в гостиную, как паровоз, у которого вот-вот взорвется котел, с диким криком «Это я–то вешу 66? Это так ты обо мне думаешь? Почему тогда не 96 и не 186?» Муж прикрыл трубку рукой и с испугом спросил: «А сколько надо говорить?»
- Мой официальный вес на сегодняшний день – 56 килограмм и ни унцией больше – оскорбленно заявила я, - и те, кто думают... Но тут Вин уже начал извиняться в трубку:
- Нет-нет, пишите 56 и, мне кажется, что сегодняшний вечер для меня будет трудным – мадам в ярости.

Но когда он закончил переговоры и сообщил результаты, я его сразу простила – назавтра муж запланировал полет над островами на вертолете, высадку на корабле, припаркованном у самого кораллового рифа и подводное плавание с просмотром рыб и растительности. Возвращение домой на корабле с заходом на всякие острова и любование закатом. Класс!

Ждем посадки.

Взлет.

Посадка.

Обратно плыли на кораблике, попали в жуткий шторм и грозу, было здорово.

А вечером дорвавшийся до кухни муж кормил меня на убой.

После рифа мы стали спускаться потихоньку на юг и заехали по дороге в очередной национальный парк. Пейзаж опять резко изменился и начался тропический лес, все, как положено – пальмы, лианы, папортники и речки с водопадами.

Днем мы прогулялись до водопада, но там оказалось много народу – была суббота и народ кучковался. Но все равно очень красиво, если не смотреть на людей. Потом забрались повыше в горку и доехали до очередной гостиницы. Там были домики наподобие русских дач, прямо в середине леса, и прямо на берегу речки, где водятся утконосы.

Они, оказывается, животные редкие и очень застенчивые, не любят, когда за ними наблюдают и все время прячутся. Поэтому техника охоты на утконоса заключается в следующем: надо застыть неподвижно на пару часов, и тогда расслабившийся утконос вылезет из норки и начнет рассекать по воде в поисках чего слямзить из еды. Тут-то его и надо фотографировать, пока он не понял, что не один. Но он, гад такой, так быстро плавает, что на фотографиях не очень выходит – одни круги по воде и темная тушка неизвестного науке происхождения. Но мы все равно были очень довольны.

Еще нам по дороге повстречалась национальная австралийская птица по имени не помню уже как, но белая и нахохлившаяся. Эта, в отличие от утконоса, с удовольствием позировала и давала себя снимать и в фас, и в профиль.

Когда вернулись на дачу, уже смеркалось, и тут начался оглушительный концерт насекомых. Не знаю, какого типа насекомые, я их в темноте не разглядела, но шум от них был, как на взлетно-посадочной полосе, хоть уши затыкай. Вся эта музыка шла вперемешку с дикими криками попугаев, которых там водилось в несметных количествах, и кричали, как стадо разъяренных тещ. Но, как только солнце окончательно село, все эти шумы прекратились и только иногда кто-то завывал в лесу, но это были уже последние отголоски тропической дикости.

Наутро мы упаковали чемоданы (как подумаю, сколько раз мне пришлось упаковывать-распаковывать, я уже профессиональной упаковщицей стала!) и пошли опять гулять по лесу. Времени было часов восемь утра, туман еще только начинал подниматься, и солнце пробивалось сквозь туман и листву, и все вместе это давало совершенно феерический эффект, просто как в кино!

Мы дошли до местной достопримечательности – арочного дерева, ствол которого раздвоился в основе никто не помнит уже когда, и получилась арка, внутри которой проходит тропинка. Вин начал изображать из себя то ли Тарзана, то ли Джейн, цепляясь за свисающие с дерева лианы, пришлось даже на него наругаться за небережное отношение к природе. Это если каждый турист начнет на бедном дереве висеть, оно же сдохнет быстро и безвозвратно!

Затем мы опять погрузились в машину и двинулись дальше в сторону аэропорта, но на ночь остановились не в Рокхэмптоне, а на прибрежном курорте. Там нам не очень понравилось – все такие штуки в стиле КлабМед, где народ толпится вокруг бассейна и бара и все заорганизовано насмерть.

Но, с другой стороны, пройдя всего сотню метров до пустынного пляжа, мы обнаружили машинки типа виндсерфингов, но на колесах, для катания по песку во время отлива. Вин поехал первым, а потом и меня прокатил, потому что одна ехать я забоялась, особенно после того, как какой-то парнишка неудачно зарулил и перевернулся вместе с машинкой и повис на ремне безопасности тряпочкой.

Следующим утром мы вылетели обратно в Мельбурн и остановились на этот раз в гостинице в самом центре, центровее не бывает, если смотреть с московской точки зрения, то это будет где-то у кремлевской стены. По австралийским меркам это очень старинное здание, лет 100 с хвостом, в комнатах пятиметровые потолки, окна стрельчатые, и просторы, просторы...

В день отлета, чтобы не торчать в аэропорту, мы опять поехали прогуляться, на этот раз в пустынном районе на север от города, сделали прощальные фото на фоне знака «Осторожно, кенгуру!» и на этом наше путешествие благополучно закончилось.

В Сингапуре на пересадке мы встретились с сотрудником Вина и его подружкой, которые слушали наши рассказы, разинув рот – они все две недели провели в Сиднее, где погода была не супер, и в результате ничего интересного не увидели, а просто всю дорогу проспали и пролежали у бортика бассейна.

А дома нас ждал снег и Мисти.