Маленькие пирожные из свежих фруктов
Снова день роженья. Уже начинает немного утомлять. Новизны-то давно никакой нет, особого ожидания подарков тоже, это вот раньше казалось, что с наступлением десяти–семнадцати-тридцатилетия что-то изменится и начнется новое и интересное, а теперь уже понятно, что ничего не начнется (помимо того, что я начну сама или кто-то посторонний мне начнет, но с днем рождения это уже точно никак не связано, равно как и с новым годом и днем взятия Бастилии). Что касается подарков, то с ростом материального благосостояния и появлением возможности приобрести все, что хочется и когда хочется, надобность в подарках отпадает. А сюрпризы я как-то не люблю. Подарки-сюрпризы всегда заканчивают свою жизнь на чердаке, рядом со всяким прочим хламом, который выбросить пока жалко, а в комнатах и так уже всего понаставлено. Но праздник всегда праздник, приятно, когда все пишут хвалебно-поздравительные письма, звонят и заваливают электронными и бумажными открытками. Это доказательство того, что я есть, и, хотя сама я страшно забывчива на чужие даты, народ не обижается и не поступает со мной так, как я с ним. Кстати, тут на днях муж мне показал очередной гаджет у Гугеля: онлайновый склерозник. В него надо методично записывать все важные даты и потом он всю жизнь загодя будет высылать напоминание – про именины Пети и годовщину свадьбы Даши, и если не лениться и все в него заносить, единственное, о чем он вам не напомнит – это о приближающемся дне вашей собственной кончины. Но это мы уж как-нибудь обойдемся. 
В принципе, если начать все это есть с утра пораньше, к ночи вполне можно закончить. Но мы и не торопимся никуда: сначала аперитив с вручением коробок, потом Вин меня выгоняет в сад на ходовые испытания женской бензопилы (я ее сама лично выбирала, только вот уже неделю как она хранилась под замком в мастерской мужа и он мне строго-настрого не велел к ней прикасаться до часа «ч»). Испытания проходят успешно: с криком «банзай!» срезанная ветка тяжело плюхается на землю, я в ужасе отскакиваю подальше и муж ехидно замечает, что теперь он мне еще найдет строительную каску, потому что с моими способностями я обязательно уроню себе что-нибудь на голову. (Я не очень внятно написала, но по контексту ясно, что крик "банзай!" принадлежит мне, а падение - ветке). Затем начинается распаковка загадочной черной коробки, которая вот уже три дня стоит на входе в дом и нервирует меня своим наглым видом чрезвычайно. В коробке лежит проектор Эпсон, с помощью которого я теперь буду смотреть все то кино, которого у меня завалы. Старый проектор, оказывается, уже совсем устарел и мне просто позарез необходимо что-то поновее. Пока я придумываю, как отреагировать на подарок, муж объясняет, что плазменный телевизор все равно остается телевизором: маленьким (всего-то метр в ширину) и с расплывчатой картинкой, в то время проектор «стоит всего в три раза дороже хорошей плазмы (!!!!!!!) и качество изображения в сто раз выше (тут я согласна), и по сравнению с телевизором места не занимает, после чего выдвигается самый последний довод: «к тому же ты давно хотела телевизор выбросить». И это тоже правда: я его хотела выбросить, а не заменить на проектор. Ну и ладно, чем бы дитя не тешилось... И в конце-то концов, пробный просмотр фильма вечером показал, что качество, действительно, просто потрясающее. Так, в обнимку с проектором меня запечатлели, теперь переходим к следующей коробке. Она длинная и узкая, и я логически соединяю проектор с размерами коробки, из чего вытекает, что это должен быть экран. Умная я , это точно! В коробке и вправду экран. Он саморазворачивающийся и у него есть дистанционное управление. К экрану, то есть. Для тех, кто не может оторвать задницу от кресла. Супер. Ширина два метра. Теперь надо к нему покупать новый дом. Но это потом, пока все увлеченно вешают на стенку экран. Когда Вин начинает втаскивать в гостинную стремянку и дрель, я робко напоминаю, что на этикетке распитого нами в числе прочих калифорнийского Pinot Noir Black Stone 2003 было на чистом английском написано: «Алкоголь влияет на способность водить автомобиль и манипулировать техникой», на что Вин отмахивается и говорит, что это писано для амерканцев, пусть на них и влияет. После чего, в попытке сохранить равновесие, наступает ногой на батарею центрального отопления, которая и так висит на соплях. Я сгоняю мужа со стремянки, переставляю ее так, чтобы она стояла ровно и начинаю руководить процессом из устойчивой позиции – сидя в кресле. В какой-то момент выясняется, что без моей помощи не обойтись: чтобы повесить эту махину на стену, нужно по человеку с каждого конца. Дело заканчиватеся бытовой травмой: мне не удается удержать двадцать четыре килограмма железа на вытянутых руках и я, тихо подвывая, слезаю со своей стремянки с вывихнутым локтем. Вин обвязывает меня льдом, я еще малость ною для порядка, после чего мы дружно смотрим абсолютно дурацкий фильм. Гринуэя я не предлагаю – представить реакцию мужа на «Дитя Макона» или «Восемь с половиной женщин» я могу легко. Он, будучи человеком до мозга костей правильным, начнет меня подозревать в некоей умственной вывернутости, что может омрачить мою репутацию. Репутацией я дорожу, как мусульманка – девственностью. К тому же, в отличие от девственности, репутацию невозможно восстановить хирургическим путем. Так заканчивается мой тридцать восьмой день рождения, и от обилия съеденного и выпитого всю ночь мне снятся кошмары – я живу в незнакомой стране и учу редкий диалект китайского, гадость жуткая. Мораль: пить надо меньше. 
распиливаю
штукатурю
натираю
и вечером
Корсика – это лучшее, что может случиться в жизни.
А это я. Перебираюсь по кочкам через озеро.
В детстве при слове «замок» мне представлялось что-то такое розовенько-диснейленовское в пушистых облачках, со множеством башенок и с принцем на горизонте. В результате состоявшегося чуть позднее знакомства с творчеством английского поэта и лорда Байрона, цвет замка изменился на сумрачно-серый, у него осталась всего одна башня, зато круглая и огромная. Принц на горизонте стал в ней узником. Потом мне стало вообще не до замков, и только на тридцатом году жизни я снова с ними столкнулась, но уже в реале.
Рвя на себя остатки волос, Вин бросился звонить в ЭрФранс и просить быстренько поменять данные в заказе. Ему попалась бестолковая девушка, из тех, которые, когда им звонишь по поводу неработающей АДСЛ, мило осведомляются, включен ли у вас копьютер, последнее время во всех отделах обслуживания клиентов по телефону сажают именно таких девушек – чтобы клиентам было неповадно, как я думаю. Девушка искренне сострадала, но поделать ничего не могла, уверяя, что если уж оно вот так – то теперь и навсегда, и мне легче поменять имя, чем данные в ЭрФрансовском компутере. Промаявшись с этой, судя по голосу, блондинкой, полчаса, муж плюнул на все и позвонил наутро своему знакомому, который работает в отделе компьютерного сервиса ЭрФранс и которому поменять несколько букв в досье – раз плюнуть. Так мне вернули имя, данное при рождении, и я, прижимая в бурно вздымающейся от волнения груди электронный билет, поскакала собирать чемодан, мучаясь вопросом – что брать? Прогноз погоды был очень невнятен: обещали сразу всего понемножку, температуру от 8-ми до 18-ти, дождь, солнце, тучки и облачка. Града и снега не обещали, и это уже радовало. Упихав в мой чемоданчик одежду и обувь на все сезоны, распихав по оставшимся пустотам аккумуляторы и зарядные устройства к фотоаппаратам и прочей технике, увенчав все это самоучителем итальянского, по которому я уже почти было выучила язык лет эдак десять назад, когда внезапно выяснилось, что учить надо было не итальянский, а французский, я приступила к заключительному и самому главному этапу сборов, который заключается в трамбовании чемодана путем удавливания его коленками с одновременными попытками застегнуть молнию, которая всячески сопротивляется и норовит лопнуть от напряжения. Тут очень важно трамбовать энергично, а молнию тянуть медленно и аккуратно. Почему-то после перелета любой, самый туго набитый чемодан, открывается на удивление легко. Видимо, у грузчиков в аэропортах опыта больше, чем у меня, или же у них имеются специальные трамбователи.
На первый день мы сняли гостиницу на окраине, недалеко от офиса фирмы, чтобы мужу было быстро добираться. Гостиница, несмотря на свою повышенную зведность, меня не обрадовала – все какое-то стерильно-кафельное и декор под этнические африканские джунгли. Вид из окна, напротив, впечатлил: усадьба красного кирпича с башенкой плюс огород. Серьезно, огромный огород с рядками салата и бобов, мне даже удалось рассмотреть нечто напоминающее редиску. Первый раз в жизни у меня был номер с видом на грядки. В гостинице не работал интернет, на вопросы мужа, когда он заработает, клерк за стойкой невозмутимо пожимал плечами и говорил, что мастера вызвали уже вчера. Потом неработающий интрнет сопровождал нас повсюду, так что в итоге мы решили, что в Италию надо ехать со спутниковым телефоном. Пообедав на скорую руку в гостиничном ресторане и полюбовавшись на галстуки и ботинки бизнес-итальянцев за соседним столиком, я отпустила мужа на работу, а сама отправилась на рекогносцировку местности. Собрав в кучку остатки своего итальяского десятилетней выдержки я первым дело решила купить подробную карту города. Первый контакт с населением прошел успешно: не сказав ни слова по-английски, я получила свою карту, сдачу и направление к ближайшей станции метро. Вдохновленная, я пустилась на поски этой станции, попутно разглядывая карту и пытаясь дислоцировать себя на ней. Полчаса спустя, все еще не понимания, где я нахожусь на плане и сколько еще идти до метро, я вступила во второй по счету контакт с местными. Молоденький парнишка с девушкой, нагруженные двумя упаковками питьевой воды в бутылках. Мой вопрос они поняли очень хорошо, судя по тому, что принялись мне очень подробно что-то объяснять. Называли трехзначные номера и упоминали какую-то остановку. Я смутно догадалась, что речь идет об автобусе, но вот с подробностями было туго и пришлось сознаваться, что разговорный итальянский – не то, в чем я действительно сильна. Тогда парнишка пояснил на довольно чистом английском, что до метро мне на пешкарусе пилить еще около часа, и самое мудрое решение – это сесть на автобус с трехзначным номером и докатить с ветерком за пятнадцать минут.На этом я решила свой поход свернуть, а вместо пеших прогулок приземлиться где-нибудь в ближайшей кафешке и заняться дегустацией каппучино и пирожных, которых на витрине кафе было в изобилии. Тут меня ждал еще один сюрприз: кофе мне обошелся в тридцать евроцентов. Во Франции за эту цену не дадут даже пойла из автомата на автостраде. Хороший кофе за столиком и с маленькой шоколадкой начинается от полутора евро и кончается там, где заканчиватеся фантазия владельца кафе. Когда я приканчивала третье пирожное (в свое оправдание могу сказать только, что они были очень маленькие), над Римом начали сгущаться сумерки и я повлеклась в гостиницу – поваляться в ванной и подумать, что надеть для вечернего выхода в центр города.
Путь от гостиницы до центра на такси занял почти сорок минут и мы с Вином решили, что хорошенького понемножку и надо перебираться куда поближе к цивилизации. Муж начал с показа единственной достопримечательности, которую ему удалось увидеть во время своей предыдущей командировки в Рим – фонтана Треви. Поиск его занял унас минут десять, зато вот ресторан, где он ужинал со своими итальянскими коллегами в прошлый раз, муж нашел на удивление быстро: наверное, у него в желудке есть специальный компас, который указывает направление на еду с необыкновенной точностью. Я передвигалась с многочисленными остановками, приволакивала левую заднюю ногу, задирала голову и разглядывала фасады, пару раз чуть не рухнула, споткнувшись об архитектурные излишества, и думала, что Рим мне нравится однозначно, что он уже попал в список моих любимых городов, вытеснив с первых мест Прагу и Барселону, и что я готова здесь жить.
На следующее утро я должна была гулять одна, потому как у мужа был обычный рабочий день. Я решила все-таки рискнуть и добраться до центра без помощи такси. От гостиницы до метро каждые полчаса ходил микроавтобус и я была единственным пасажиром. Римское метро меня поразило до глубины души. Кажется, его строили во времена Колизея и с тех пор ни разу не убирали. Вагоны разрисованны надписями так, что из окон не видно названий станций, а чтобы облегчить участь пассажиров, станции не объявляют. Поезда битком набиты, никто никому места не уступает. Ну и публика еще та. Пахнет, как в школьной раздевалке. Ужас. Я покрепче закрыла глаза и считала станции, чтобы не пропустить нужную, стараясь не соприкасаться с окружением. Поскольку Вин не самый большой в мире любитель изобразительного искусства, я решила посвятить свободный день визиту в Ватикан. На выходе из метро меня поймал раздатчик флаерсов с рекламой какого-то ресторана, листовку я взяла а в награду попросила показать, как пройти к музею. «Вот видите там очередь?» - спросил дядечка, - «Вам туда». Сейчас я понимаю, что очень правильно сделала, когда не стала выяснять истинную длину очереди. Потому что если бы знала, что тот невообразимой длины хвост, который мне казался изначально всей очередью, не является на самом деле ни чем другим, как ее четвертью, я бы отказалась от своего изначального намерения и не увидела бы Сикстинскую капеллу. Но когда печальная реальность начала до меня доходить, я уже отстояла почти час и бросать начатое было просто жалко. За время почи трехчасового ожидания я вникла в мельчайшие подробности интимной и университетской жизни трех студенток-англичанок, которые стояли рядом со мной, узнала, какие ощущения испытала американская пожилая пара при виде Великой китайской стены, успела прочитать через плечо другой американки туристический справочник по Риму, и выслушать жалобы группы французов на неработающий интернет в их гостинице. Все это был очень познавательно, но моя больная спина настойчиво требовала ее уложить на что-то комфортабельное, при стоянии в тени меня продувало ветром и я начинала дрожать, как пес Лобзик на чердаке, а при стоянии на солнце становилось внезапно очень жарко. Американская тетечка размера XXXXXL была в одной футболке и на вопросы приятельницы размера XXL, не холодно ли ей, отвечала, что ни капельки. Как говорит моя Симона, жир греет (она имеет в виду русских женщин, какими их показывают по французскому телевизору, но это она просто не видела среднестатистическую американку). В какие-то моменты я начинала американке завидовать и прикидывать, нет ли смысла действительно растолстеть. Выгода на лицо! Колоссальная экономия на зимней одежде! И на отоплении! Отпуск в Гренландии! Все, надо толстеть...
Пока я составляла в уме список возможностей, открывающихся перед толстыми, очередь завернула за последний угол и я наконец увидела вожделенный вход в музей. Париж стоит мессы, а Ватикан стоит ожидания: то, что я в детстве разглявала в альбомах репродукций в мастерской своего дяди, здесь показывают вживую и на расстоянии вытянутой руки. И в количествах, превосходящих мои способности переваривать информацию. Когда я добралась до Сикстинской капеллы, мне уже начало казаться, что я зазря почти сорок лет глотала пыль и в Рим надо было ехать еще в раннем детстве. Нет, конечно же, тогда был еще Советский Союз со всеми вытекающими, но могла же моя мама, при всей своей красоте и жизнерадостности, выйти замуж за какого буржуя и укатить с ним на Запад? И повезти меня в Рим и показать все это? В принципе могла. Но не хотела. А теперь я тут страдаю перед всем этим великолепием и понимаю, что почти половина жизни прожита зря. Я бы устроилась в Ватикан на работу. Даже без зарплаты. Чтобы ходить каждый день без очереди и смотреть. Интересно, есть сайт с вакансиями Ватикана?
Посмотреть все я, конечно же, не успела – музей закрывают рано, да и смысла нет стараться увидеть все за один раз – потом в голове образуется каша из картин, статуй, фресок и впечатление размывается. Но я надеюсь, что это был далеко не последний раз и когда-нибудь я приеду в Рим, скажем, на месяц, и буду каждый день стоять в очереди (или найду черный ход).
Затем я все-таки зашла в собор Св. Петра, там уже вход свободный, обошла площадь и затем пошла пешком в сторону центра, предварительно проложив курс на своем ГПСе. Очень удобно: на карту смотреть не надо, только прохожие шарахаются, когда приборчик занудным голосом говорит: «Через двести метров поверните направо. Поверните направо.» Прогуляв таким образом почти до вечера, окончательно замерзнув и оттоптав себе ноги, я впала в состояние идиотизма и зачем-то решила ехать обратно на метро (станция была рядом, вот я и понадеялась на возможность присесть на лавочку, а до стоянки такси идти было уже лень). До конечной я доехала удачно, а вот дальше началось... С утра я не очень разглядела окрестности метро, а тут выяснилось, что вокруг – пустыня. И все такси едут исключительно с пассажирами. Прождав минут тридцать на перекрестке, я начала впадать в отчаяние, и даже пыталась выяснить у водителя какого-то автобуса с трехзначным номером, не едет ли он в мою сторону. Адрес гостиницы водителю ничего не говорил и он посоветовал мне поймать такси. Очень удачная мысль, конечно. Затем меня осенило и я начала звонить мужу, чтобы он заказал для меня такси по телефону. Адрес: метро конечная, перекресток, справа дерево, слева автобусная остановка. Телефон мужа не отвечал. Затем я решила позвонить в гостиницу и попросить клерка на входе о том же самом. Естественно, тут же выяснилось, что на электронном ключе от номера нет никаких данных – ни телефона, ни адреса. Тогда я начала усиленно себя жалеть и утешать тем, что когда-нибудь муж освободится, приедет и заберет меня отсюда, но к тому моменту я уже вымерзну, как лошадь Пржевальского, или меня уведет к себе какой итальянец (сорок минут на перекрестке уже начали приносить свои плоды в смысле знакомства с представителями противополжного пола). Все эти мысли мне не очень понравились и я волевым усилием взяла себя в руки и пошла к автобусной остановке, где громким голосом, с интонациями профессиональных нищих в московской подземке: «Мы отстали от шестисотого мерседеса помогите не питание», спросила насление, есть ли тут кто, кто говорит по-английски, французски или даже по-русски и кто сможет мне помочь выплутаться уже один раз отсюда. Волонтеров нашлось трое. Один бросился под колеса такси с пассажирами и строго попросил отвезти девушку домой. Таксист ехал в другую сторону, но посоветовал дойти до ближайшей гостиницы и посмотреть, нет ли на стоянке свободных машин. Тогда все мои спасители, всячески меня утешая, повлекли меня в нужном направлении, объяснили привратнику куда я хочу добраться, тот позвонил по магическому номеру и уже через пять минут я оказалась на заднем сидении в тепленькой машинке и на пути к горячей ванне.
Вчером с работы пришел муж и предложил мне поехать в центр на метро. Моя реакция на слово «метро» была предсказуемой. Я рассказала все свои страдания, живописала их в лицах и попросила больше при мне общественный транспорт не упоминать, во избежании нервного потрясения.
В центре мы начали опять с небольшой прогулки, попутно присматривая точку питания (Вин как главный критерий выбора ресторана определил наличие в меню тирамису, которое я обожаю и могу есть на первое, второе и третье, и даже вместо компота), но начали с небольшого бара, где молоденькая девчонка смешала мне изумительный «Текила санрайз», а закончили в уютном кафе, со свечами, старинным пианино и бюстами неизвестных мне мужчин. Вообще, что касается интерьеров, равных итальянцам нет. Это точно. Как они умудряются это делать – для меня загадка, но со вкусом у ни все в порядке, этого не отнять. Почему они при этом мусорят на улицах – это другая загадка.
Утром в субботу мы переезжали в гостиницу в самом центре: отель Локарно, прямо рядом с Piazza del Popolo. Гостиница оказалась классной, в стиле Арт Нуво, с очень интимной атмосферой, когда, сидя в баре, чувствуешь себя почти что дома. Вот их сайт: http://www.hotellocarno.com/index.htm
Единственная проблема – это звукоизоляция, всю ночь напролет слышно машины и мотороллеры, которые в Риме водятся в изобилии. Но это я жалуюсь только потому, что от жизни в деревне у меня наступила полная релаксация и теперь я реагирую на каждый звук.
Еще отель известен тем, что там Вебер снимал свой одноименный фильм и туда частенько заходят всякие знаменитости. Это нам рассказывал бармен. Сначала он, впечатлившись способностями моего мужа поглощать «Маргариты» в количествах и со скоростью, превосходящей человеческие возможности, выдал нам список достойных ресторанов, в которых дают качественную еду за не самые ужасные деньги. Первый ресторан был полон и нам предложили столик рядом с какой-то очень веселой компанией. Мы отказались и пошли дальше по списку. Второй номер нам понравился с первого взгляда: очень мило и уютно, и меню тоже впечатляет. Вот, пожалуйста, адрес: http://www.cafemancini.com/ . Уже за аперитивом (Маргариты не считаются) муж начал знакомиться с хозяйкой. «Вы ведь Вероника, да?»
- А откуда вы знаете мое имя?
- А нам ваш ресторан посоветовал бармен отеля «Локарно».
- Правда?
Ну и дальше слово за слово... Дамочка рассказала нам вкратце всю свою жизнь, начиная с Сардинии, где у семьи был ресторанный бизнес, затем как ее брат открыл кафе в Риме и вся семья потихоньку переместилась в столицу, и вот теперь они работают все вместе – папа с мамой на кухне, брат отвечает за погреб, а она за сервис. В конце произошел обмен электронными адресами, явками и паролями. Ресторан действительно очень милый, кухня изумительная, сервировка и оформление блюд на уровне, отличный винный погреб и цены не кусаются. За сто с небольшим евро на двоих можно очень прилично поужинать. 
Но это было вечером, а днем мы с утра пораньше пошли на осмотр развалин – Колизей, Форум, Капитолий и все, что положено смотреть в Риме. Тут у меня нет никаких слов, чтобы описывать увиденное, здесь надо просто ехать и смотреть своими глазами. Конечно же, поражает то, что капители колонн, элементы барельефов, все, что во всем остальном мире выставляется в музейных залах с табличкой «руками не трогать», здесь валяется буквально на земле и толпы туристов бесплатно топчут ногами то, что вполне бы могло составить коллекцию какого-нибудь не самого последнего музея с платой за вход по восемь евро с носа. Винсенту показался очень странным контраст между этим городом, музеем под открытым небом, где все пропитано историей и достаточно пары ударов киркой по мостовой, чтобы открылась коллонада древнего здания, и его обитателями, которые, кажется, не обращают уже на все это внимания, занятые своими житейскими проблемами и ежедневной рутиной. Но, наверное, ко всему рано или поздно привыкаешь, и Рим вполне может стать просто строчкой в почтовом адресе.
Нам очень повезло с погодой: она была немного пасмурной, что придавало пейзажу загадочность и очаровательность. Иногда солнце пробивалось наружу и его лучи выхватывали купол церкви на горизонте, или золотили кроны гигантских сосен, или окрашивали облака в странные цвета – зеленоватый, порой фиолетовый или лиловый, порой желтоватый или розовый. Белый камень колоннад контрастировал с темными облаками, а охристые фасады зданий подсвечивали воздух теплыми оттенками. Если бы небо было ярко-голубым, как на открытках, впечатления бы были, конечно же, более четкими, но менее волнующими.
Поздно вечером мы вернулись в гостиницу и мужа опять потянуло в бар – он там приглядел «Лагавулин» двадцативосьмилетней выдержки и горел желанием сравнить его с двенадцатилетним. Мы расположились в креслах у камина, бармен принес нам заказ, сделал пару кругов по залу после чего вступил в беседу. Мы его от всей души поблагодарили за хороший адрес ресторана, он сначала рассказал историю своего знакомства с Вероникой и ее семейством, потом перешел на историю отеля и его хозяев, затем на описание различных стилей апартаментов, потом рассказывал про завсегдатаев отеля и разных знаменитостях, которые заходят в бар, в результате мы отправились спать только к часу ночи. К этому времения ног я уже под собой не чувствовала и перспектива провести еще один день в гулянии по городу меня начала немного смущать.
Но воскресенье выдалось еще более пасмурным, чем суббота накануне, к тому же, ввиду неработающего интернета (может, в Риме его просто еще нет, а в гостиницах служащие притворяются, что у них временные проблемы с коннектом?), Вин потащил меня в ближайший офис своей фирмы, где связь с миром есть всегда и не подвержена временным трудностям). С крыши офисного здания видно Народную площадь и купол собора Св. Петра. Пока муж проверял свою почту и отвечал на самые горячие письма, я смотрела на уличное движение, на фасады соседних домов, на тянущиеся до горизонта крыши. Конечно, римляне молодцы, и сумели не изуродовать город бетонными многоэтажками, как это сделали в Вене. Там рядом с величественным собором запросто могут поставить стеклянную высотку и никого это уродство не волнует. Здесь же здания очень гармонично вписываются в общий стиль, ничто не выбивается из общего ряда, не режет глаз.
Затем мы опять щатались по центру, смотрели Пантеон, дошли до Цветочной площади, где нас накрыло ливнем и пришлось срочно искать убежище в ближайшем ресторанчике. Затем еще немного погуляли, после чего, окончательно уставшие, вернулись в гостиницу слегка поспать перед ужином.
В понедельник утром по дороге в аэропорт таксист рассказывал нам про свою любовь к творчеству незнакомой мне итальянской певицы, диск которой крутился у него в машине, про то, что на дорогах полно плохих водителей и что нужно постоянно от них уворачиваться, про погоду, про цены и про все остальное. К этому моменту я уже начала понимать не только отдельные слова, но и целые фразы по-итальянски. Вот люблю я этот язык, он, на мой взгляд, самый красивый по звучанию. В русском меня всегда изумляет обилие шипящих и свистящих. Когда Вин притворяется, что говорит по-русски, он выдает что-то вроду «айюсшскащийя». В английском и испанском убивают дифтонги, немецкий похож на лай стаи монтастрюкских собак, французский – ну еще куда ни шло, но тоже на любителя, все эти носовые гласные... А итальянский – полнозвучный, чистый, ритмичный, все при нем.
Из самолета снова было видно Корсику, только в этот раз мы пролетали над южной частью в районе Бонифачьо, смотрели на утесы и прикидывали, когда в следующий раз поедем сюда в отпуск. Ни года без Корсики – вот наш девиз!
В Тулузе шел дождь, дул холодный ветер и небо было просто серое, свинцовое, без всех этих римских дымок и красок. Мы в Рим еще вернемся, это точно, но в следующий раз надо будет постараться провести там хотя бы пару недель, чтобы вжиться в атмосферу, попасть в ритм этого города, в котором античность – это повседневность, где исчезает пиетет перед историей, потому что ее можно потрогать руками.
В 2004 году, на Рождество, мы решили в качестве подарка предложить родителям мужа неделю отдыха на Мальте. Идея нам казалась замечательной: погрузиться всем в то, что муж скромно называет машиной, а я упорно считаю автобусом (у него тогда был здоровенный «Эспас», в который можно загрузить семь человек), доехать до юга Италии с ночевкой во Флоренции и с посещением музеев и красот, проехать паромом до Палермо, посмотреть дворцы на Сицилии и снова паромом – до Валетты. Не знаю, какая муха укусила мою свекровь, но где-то в январе мы получили пространное письмо с десятью причинами отказа. Мне впомнилась история про Наполеона: приехал он инспектировать какую-то крепость. А пушки в честь прибытия императора не палят! Он вызывает начальника гарнизона и устраивает ему бэмс, на что начальник гарнизона говорит, что у него было несколько объективных причин, по которым праздничный залп был невозможен. «Назовите первую!» - говорит Наполеон. «На складе не было пороха» - отвечает офицер. – «Хорошо, дальше можете не продолжать».
Теперь все гораздо серьезнее. Посреди залива водружется баржа, с которой происходит запуск ракет. Они с оглушительным ревом взметаются на огромную высоту и взрываются там, разбрасывая во все стороны огненные цветы и звезды всех мыслимых и немыслимых оттенков. Зрелище впечатляет настолько, что во время фейерверка все столики кафе на променаде забиты до отказа и коммерсанты потирают руки, глядя, как растут цифры продаж.
На следующее утро к нашей компании присоединился Франсуа и мы приступили к программе его выгуливания и развлечения.
Первый день прошел тихо – мы купались на ближайшем к дому пляже (в Слиме очень симпатичный пляж, берег скалистый и, чтобы зайти в воду, надо спускаться по лесенкам, как в бассейне, для тех, кто не любит песок – самое то, что надо). Вечером, после ужина, мы пошли прогуляться по променаду и посмотерть салют.
Погуляв по рынку, мы двинулись дальше до самого конца мыса – приискать место для пикника и послеобеденной сиесты. Тут Франсуа отличился – пока мы прикидывали, как спуститься к морю, он ушел куда-то вправо по тропинке и через пять минут вернулся с криком победителя – он нашел изумительный пустынный пляж, и главное, тень! Найти на Мальте тень такая же трудная задача, как искать кокосовые пальмы за северным полюсом – может быть, они там и есть, но где? Здесь же все было как будто специально задумано для туристов: каменная приступочка, на которой очень удобно сидеть, опираясь спиной на нависающую над головой скалу, с видом на синее море и белые корабли. 
Когда идешь по узенькой улочке между древних построек из желтого песчаника, стены которых изъедены соленым ветром и временем, где единственный звук – это звук твоих шагов по брусчатке и ничто вокруг не напоминает о том, что со времени основания города прошло уже много сотен лет, создается ощущение путешествия во времени. И, если немного напрячься, можно представить себе, что ты в каком-нибудь десятом веке новой эры и никакой цивилизации в нашем понимании еще нет. К стенам домов жмутся кошки, их на Мальте невероятное количество, они повсюду, местные пенсионеры их подкармливают каждый день, так что популяция непрерывно растет. С крепостных стен открывается панорама всего острова, неудивительно, что в трудные времена крестовых походов и религиозных войн столицей была Мдина – она идеально расположена для наблюдения за береговой линией. Название это арабское и означает «город, столица». Собственно, мальтийский язык – семитский, финикийского происхождения, с арабской грамматикой и со множеством слов, заимствованных из европейских языков, потому что кто тут только не потоптался – испанцы, немцы, итальянцы, французы, англичане... Вот ссылка на очень познавательный сайт, посвященный ее истории, достопримечательностям, и особенностям:
Вид со скалистого берега на островок просто изумительный, опять вокруг ни души, выжженое солнцем плато, редкая растительность, которая еще сопротивляется засухе или же уже просто плюнула на все и растет вопреки жаре. Альфред говорит, что летом Мальта напоминает пережареный тост или, если угодно, подошву старого ботинка. Но вот зимой, когда погода чуть прохладней и идут дожди, весь остров покрывается бурной растительностью, которая спешит за пару-тройку месяцев проклюнуться, расцвести и созреть. 
Весь пейзаж преображается – скалы покрыты травой, пересохшие русла речек превращаются в бурные мутные потоки, повсюду коврами цветут нарциссы, тюльпаны и множество полевых цветов, воздух свеж и пахнет водой и зеленью, и в этот момент можно себе представить, что когда-то Мальта была покрыта лесом, пока его не вырубили англичане для строительства кораблей.
Между Мальтой и Гозо каждый час ходит паром, на который можно загрузить машину, билеты покупаются прямо в порту и вконце туристического сезона можно даже избежать стояния в очереди. Паром проходит мимо третьего острова архипелага – Комино, это совсем маленький островок, чуть больше острова святого Павла, туда возят на корабликах туристов – купаться на очень красивом песчанном пляже. Я тоже в свой первый визит на Мальту плавала туда на кораблике, но не купалась, а забралась на гору, лежала там одна, смотрела в небо, слушала чаек и представляла себе, что я одна-одинешенька на свете. И чуть не пропустила отплытие – обратно с горы скакала бегом, как горная коза. 
Затем мы поехали посмотреть самое древнее сооружение на Земле – доисторический храм Гжантии, который был заложен около 3 600 лет до нашей эры. Это колоссальная мегалитическая постройка, которая, судя по всему, служила для религиозных целей. Принимая во внимаю тот факт, что уровень технического развития населения в те времена был несравним с нынешним, становится понятно, что человек готов на любые жертвы дабы приблизить себя к Всевышнему.
Иногда в скалах видны гроты, в которые можно спрятать небольшую лодку, я представляла себе средневековых контрабандистов и пиратов, поджидающих торговый корабль. 
Вода меняет цвет со свинцово-синего на лазурно-прозрачный, небо на горизонте цвета моря и миж кажется безграничным. Проплавав так пару часов, я запросилась на твердую землю – мне от качки всегда становится, как бы это сказать, некомфортно. Свекор меня поддержал – он страдает тем же, что и я. Мы вернулись в Шленди, сдали катер владельцу, тот спросил, как все прошло, Вин ответил, что без проблем, и мы с облегчением опустились в кресла в портовом кафе. «Мда,» - сказал задумчиво муж, - «а вот во Франции для вождения такой лодки нужны права!» Я навострила уши и спросила: «А они у тебя есть?»
- Конечно, нет!
- А что же ты тогда говоришь, что у тебя большой опыт вождения катеров?
- Опыт, опыт... Ну какая разница – большой, мотор, маленький... Принцип же везде один!
Вот за что не люблю мужиков – так это за наглую, вопиющую самоуверенность!
Мы отплывали с Гозо на закате. Комино под низким солнцем стал охряного оттенка, а в противоположной стороне горизонта небо затягивалось облаками. Погода явно менялась.
На следующий день мы решили немного отдохнуть от поездок: с утра купались, благо от квартиры до пляжа две с половиной минуты ходу, в обед к нам присоединился Альфред – он страстно желал нас накормить и притащил полную миску рыбы лампуки (убей не знаю, как она называется по-русски) и велел Винсенту помочь ему ее приготовить. Правда, ближе к вечеру мы все-таки решили немного проехаться по городкам, которые тянутся по побережью за Ла Валеттой, посмотреть небольшие порты, в которых останавливаются яхты миллиардеров. На закате бастионы Ла Валетты приобретали удивительно мягкий золотистый цвет, море было очень глубокого, пронизывающего цвета индиго, а разноцветные лодочки яркими пятнами расцвечивали залив. 
Утро второго сентября. Небо потихоньку заволокло тучами, что для сезона явление просто немыслимое. Но мы все-таки рискнули выбраться на очередную прогулку ни юг острова – посмотреть мегалитические развалины Хаджар Им, утесы Дингли и Голубой грот. Хаджар Им много моложе Гжантии и является современником египетских пирамид. С вершины холма открывается вид на небольшой островок, одинокую скалу недалеко от берега, которую использовали как цель для тренировок артиллеристов. Теперь там птичий заповедник. Затем мы немного спустились по каменистой тропе ко второму храму, распложенному чуть ниже, когда хлынул сильный ливень, в доли секунды промочивший нас до нитки. Мысль брать с собой зонтик на Мальте не приходит в голову ни одному нормальному человеку, но вот, оказывается, случается и такое.
Утесы Дингли очень похожи на те, которые мы видели во время прогулки на катере на Гозо. Это отвесные белые скалы, длиной в несколько километров. Место очень пустынное и мы уже было решили расположиться там пообедать, когда нас очередной раз накрыло дождем. Последующий час мы провели в попытках найти сухое место – облака, казалось, пермещались за нами вслед с единственной целью лишить невинных французских туристов возможности перекусить. В какой-то момент нам удалось улучить пятнадцать минут без дождя, но за это нас изрядно прожарило палящим солнцем – в отместку, чтобы неповадно было! 
Наевшись и напившись мы поехали смотреть Голубой грот. Это такое чудо природы, в котором вода, благодаря особому цвету дна и окружающих скал приобретает непередаваемый словами голубой, бирюзовый оттенок. В грот можно попасть на лодке, которые в изобилии поджидают туристов в соседней бухточке.
Вечером мы пригласили Альфреда с супругой поужинать с нами в любимом Альфредом ресторанчике. Альфред прекрасно знает хозяина, умершего отца хозяина и уже давно умершего деда хозяина. Кроме того, он знает повара, официантов, официанток и всех друзей хозяина, повара и официантов, равно как и друзей их друзей. Удивляться тут нечему: во-первых, это Мальта, а во-вторых, Альфред их всех когда-то учил. Он работал преподавателем изобразительных искусств в соседнем со Слимой колледже, а закончил карьеру заместителем директора в том же самом колледже. Вообще, гулять с Альфредом по Мальте – одно сплошное удовольстие: каждую минуту он останавливается перекинуться парой слов с кем-то из прохожих, через полчаса такой прогулки создается впечатление, что его тут знает каждая собака. Но это еще не все: помимо простых граждан он знает всех в мальтийском правительстве. Вот, например, история о том, как я полчила благодарственное письмо от министра окружающей среды:
Накануне вступления Мальты в Евросоюз мальтийцам пришлось озаботиться приведением к стандартам своей системы переработки отходов. Если кто не знает: в Европе теперь нельзя выкидывать весь в мусор в одно ведро. Бутылки нужно класть отдельно, жестянки отдельно, картон отдельно... У нас здесь выстроили специальные контейнеры, к которым граждане привозят свои мешки и аккуратно раскладывают каждый тип мусора в свой ящик. Альфреду, который в это время гостил у нас в Ланнах, очень понравился дизайн контейнеров, и он попросил меня их сфотографировать и отправить ему на Мальту. Я просьбу честно выполнила, а где-то через месяц получила личное письмо министра окружающейс среды с выражением всяческих благодарностей за внесение вклада в дело защиты и т.д. Тоже бывший ученик Фреда, надо заметить. Ну и так всю дорогу: «Альфред, а где можно купить качественные мужские костюмы?» - «А, я вас отведу, сын моего друга держит магазинчик, у него прямые поставки с фабрик Черутти и он может вам дать хорошую цену». «Альфред, у вас случайно нет знакомых в британском консульстве?» - «Я позвоню своему приятелю, он заведует в у них каким-то отделом, я не знаю точно, каким, но он тебе что-нибудь посоветует». «Альфред, а что если...» - «Хорошо, я посмотрю, что можно сделать». Вообще, Альфред, когда не занудничает и не рассказывает и своей простате, очень смешной. Как-то раз, когда я сказала, что терпеть не могу Вагнера, он заметил, что смертную казнь следует восстановить специально и исключительно для тех, кто не любит Вагнера. Когда мы были вместе в Мадриде и ходили по Прадо, он очень сокрушался, что в последний свой визит в Мадрид его больше интересовали девушки, чем Гойя. Но это он ехидничает – более образованного человека я, пожалуй, не встречала. Ну, во-первых: он говорит и пишет на пяти языках. И даже выучил кириллицу, чтобы читать надписи в московском метро. Он изучал медицину в Лондоне и живопись в Перудже. Его любовь к классической музыке может сравниться разве только с его любовью к разговорам про простату (но это уже возраст). И, самое главное, Альфред самый надежный в моей жизни друг – единственный, к которому я могу обратиться в случае затруднений и никогда не встретить отказа. Это большая редкость, и я стараюсь всегда отвечать взаимностью.
В самый последний день мы уже ничего не делали, ленились на пляже, собирали чемоданы, а вечером ходили ужинать к Альфреду и Элен.
Франсуа поездкой остался более чем доволен, и впечатлений и рассказов ему хватит на пару лет вперед. Всю неделю он был резв и весел, как ребенок, шутил, смеялся, строил рожи, лазил по скалам, соглашался на любую еду, лишь бы давали, радовался возможности пропустить до обеда стаканчик пива без гневных окриков и обвинений в алкоголизме, флиртовал с пожилыми тетками и даже обзавелся одной поклонницей – соседкой напротив, которая углядела его через окно и вечером, встретив нас на променаде, всячески заманивала к себе в гости выпить по стаканчику. Я даже видела через занавеску, как она танцевала в одной комбинации у себя по комнате!
А вот Мари-Поль осталась скорее недовольна. Во-первых, мы, увлеченные экскурсиями развлечениями, забыли ей позвонить! А когда впомнили, получили такой разнос, такой разнос... И еще потом, когда она смотрела фотографии – те, например, где Франсуа в маске с трубкой изображает из себя морское чудовище, или где он притворяется, что вот-вот рухнет с обрыва, и еще где они вдвоем с Вином прикидываются бодибилдерами и надувают мышцы на пляже... Ей от всего этого стало очень грустно, потому что всегда неприятно смотреть, как кто-то веселится, когда ты сидишь в одиночестве со своими курами, и, главное, по доброй воле! Но тут уже никто ничего поделать не может.
Утром в день отлета Вин отвозил отца в аэропорт, потом у что он улетал раньше всех, а я приводила в порядок квартиру – дружба дружбой, а разгребать чужой мусор никоме не приятно. Затем мы погрузились в машину, заехали за Альфредом, чтобы он смог ее отогнать домой из аэропорта, и разлетелись кто куда – я в Тулузу, домой, а Винсент во Франкфурт, на очередной салон, где у него был стенд и ждала работа.
